Окончание. Начало в № 995–997
Семьи моих деревенских друзей Ринкманов, Копыловых, Кудиновых и Батуриных жили не лучше и не хуже остальных обитателей районного центра Шаховская. Одевались скромно, питались по сезону. У всех были квартиры или избы, огороды, картофельные участки, куры. У некоторых даже водились утки, гуси, поросята, овцы и коровы. Была у меня еще одна деревенская подруга не подруга, ну, в общем, девочка, с которой мы, детвора, тоже иногда общались и играли в наши деревенские игры: летом в лапту, зимой катались с гор на импровизированных санях, сделанных из гнутых железных прутьев. Набьемся между прутьев — несколько ребят — и катим вниз с горки. Санки-прутья часто переворачивались, и мы с радостным хохотом разлетались в разные стороны в снег.

Продолжение, начало в № 995 и 996
Помню, как-то раз под майские праздники мы всей семьей собрались в Москву проведать родных. (Иногда ездили на поезде, иногда директор брал нас с собой в машину — «газик», который в простонародье называли почему-то «козел». Может, потому что эта не очень приглядная, с брезентовой крышей, военного типа машина бодро, словно горный козел, скакала по непролазным дорогам России.) Мама устроила мне внеочередной банный день, выдраила меня не за страх, а за совесть, нарядила в лучшее платье и велела никуда не ходить, сидеть дома и ждать, когда приедет наш директор на своем «козле». Я, конечно же, маму не послушала и вышла на улицу. Уж очень мне хотелось показаться моим друзьям в нарядном платье. Дело было в начале мая, когда только что растаявший снег смешался с глиной и песком (асфальтом около нашего дома и не пахло) и образовал унылую непролазную грязь по колено (не преувеличивая), которую можно было преодолеть только в высоких резиновых сапогах. (Которые, кстати, надевались на портянки, как в военное время.) А я вышла покрасоваться в нарядном платьице и туфельках и, пританцовывая и кружась, в эту самую грязь и свалилась, вымазавшись вся как есть, с головы до ног. А потом, выбравшись из грязи, зареванная, пришла с повинной головой домой к маме. При виде моего такого плачевного состояния мама сначала на меня накричала, а потом вдруг тоже начала рыдать и причитать:
– Что же это такое! Ни на минуту нельзя ребенка оставить. Вот-вот «козел» подъедет. Как же я тебя в таком виде в Москву повезу! Немедленно раздевайся. Буду воду греть и отмывать тебя, замарашку.

Продолжение, начало в № 995
Папа вставал в шесть часов утра, когда я еще спала, потом приходил домой на обед где-то в полдень и снова уходил в свои мастерские — теперь уже до позднего вечера. Мама первое время никак не могла приспособиться к деревенской жизни. И не удивительно. Надо было многому научиться: носить воду из колодца на коромысле, топить печку (дрова колол папа), готовить обед при наличии отсутствия привычных продуктов питания, копаться на огороде, выращивать кур и каждый день их щупать — снесет ли курочка нынче яичко или нет — и так далее и тому подобное. К тому же мама в свободное от ведения хозяйства время занималась художественным переводом с английского и польского. В общем, мама так и не смогла врубиться в деревенскую жизнь, и пришлось нам заводить домашних работниц. Найти подходящую помощницу было нетрудно, так как жаждущих подработать женщин и девушек было много. Сначала по хозяйству помогала Дуся, но у нее была еще какая-то основная работа и поэтому Дуся скоро от нас ушла. (Была еще и другая причина для ее ухода, о которой я расскажу после.) Потом мама раздобыла (по рекомендации) откуда-то из дальней деревни четырнадцатилетнюю девочку Клаву, которая оказалась при близком рассмотрении весьма завшивленной. К тому же очень скоро наградила вшами и меня, так как любила ласкаться и класть голову мне на подушку.
– Боже мой! — причитала моя бедная неопытная мама при виде моей и Клавкиной завшивленных голов. — Что же делать?

…Все предложения деда Мили я всегда принимала на ура. И только однажды решительно отвергла его идею. Помню, он сказал, что хочет научить меня еврейскому языку — идишу. О существовании такого языка я раньше не слыхала и вообще с трудом могла поверить, что дед знает какой-то непонятный иностранный язык…