Красный Моцарт, советский Штраус, можно добавить: российский Гершвин... Но памятника Дунаевскому нет, как нет и музея. Дружно вспомнили знаменитого композитора в 100-летний его юбилей, затем так же дружно забыли. А был ли Исаак Дунаевский?!.
Сразу возникает вопрос: «Почему»? Очевидно, мешает социалистический шлейф советского времени. Воспевал сталинскую эпоху. Был праздничной песенной витриной трагического времени. Одна «Песня о Родине» чего стоит!

Широка страна моя родная,
Много в ней лесов, полей и рек!
Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек.

После окончания средней школы Лиля Школьникова решила поступать в МГУ на филологический факультет. Почему? Доводов могла привести много. Во-первых, хотя она и была отличницей и окончила школу с серебряной медалью, все же интерес к гуманитарным наукам явно перевешивал. Во-вторых, ее мама и большинство маминых подруг работали на ниве литературы и лингвистики. В-третьих, ну какой из нее, Лили, инженер или экономист? Работы по черчению за Лилю дома доделывал папа. Бухгалтерия и планирование наводили на девушку скуку. Словом, филологический факультет, и точка.
Некоторые знакомые, друзья и родственники откровенно выражали сомнение в том, что Лилю примут. Ведь было общеизвестно, что в МГУ существует процентная норма для абитуриентов с так называемым пятым пунктом. Да, принимают отдельных лиц еврейской национальности, но только в пределах этой нормы и по большому блату.

Очередное золотое перо (или позолоченное властью?) — Евгений Долматовский. С его именем произошел забавный случай. Как-то Евгений Рейн пригласил меня выступить на его поэтическом семинаре в Литературном институте. Пришел. Говорю. Пытливые молодые поэты и поэтессы спрашивают: «А скажите, каких поэтов вы предпочитали в свои молодые годы?» Я ответил: «Читал и люблю до сих пор поэтов Серебряного века: Ахматову, Мандельштама, Ходасевича, Георгия Иванова, Пастернака... А вот таких, как Долматовский-Матусовский, не читал...» И тут толкает меня ногой Рейн и говорит: «Юрий Николаевич, посмотри на портрет, который висит справа от тебя на стене. Кто это?» Я смотрю и не узнаю. Рейн: «Это Евгений Аронович Долматовский. Знаменитый советский поэт и профессор Литературного института». Мне оставалось только развести руками...

Анна Ахматова обожала Марселя Пруста. Она считала, что вся мировая литература XX века держится на трех китах: на Прусте, Джойсе и Кафке. Так что Пруст — один из трех основополагающих китов. Но кит этот очень странный. Писателя Пруста знают почти все, но никто не читал всех его книг до конца.
Обозреватель английской газеты «Гардиан» Стивен Мосс писал в начале 2000 года: «Мы знаем, как его манера описывать время, проводя связь между прошлым и настоящим, и прослеживать работу ума навсегда изменила искусство сочинения романа… Мы знаем, что его манера письма уникальна, что она завораживает, берет нас в плен. И все же мы не читаем его. Вернее, пытаемся читать и чаще всего капитулируем. Возможно, теперь все изменится. Пруст сегодня в большой моде. Задача лишь в том, чтобы найти время на чтение».