Минувший 2011 год в шахматном отношении был суперюбилейным. Судите сами: 175 лет исполнилось бы первому чемпиону мира, Вильгельму Стейницу, 110 — пятому, Максу Эйве, 100 — шестому, Михаилу Ботвиннику, 90 — седьмому, Василию Смыслову, 75 — восьмому, Михаилу Талю. Шестьдесят лет отметил 12-й шахматный король Анатолий Карпов, 80 — вице-чемпион мира Виктор Корчной (слава богу, оба живы). Наконец, 75 исполнилось бы известному шахматному журналисту Александру Рошалю, тоже герою нашего журнала. Приведем по одной веселой истории про каждого из этих знаменитостей.
 

Сон № 1. Я сижу в душном помещении киевского проектного института. Жара под 30, кондиционеры не работают. В 1991-м, после того как я убедился, что писаниной прокормиться не смогу, пришлось вернуться к инженерному делу. А инженер из меня хреновый, весь отдел исправляет мои ошибки и тихо меня ненавидит. Голова болит, аж раскалывается, до окончания рабочего дня еще восемь часов, а завтра — та же нудятина. И послезавтра. И так — всю жизнь. «А зря я отказался в Израиль ехать, — подумал я. — Может, я стал бы переводчиком пьес и жил бы припеваючи, на гонорары. Жил бы в Иерусалиме, в квартире с кондиционером, писал бы статьи про Израиль, был бы известным журналистом…»

Не славы ради
– Помню, до революции, — рассказывал Дмитрий Яковлевич Покрасс, известный советский композитор-песенник, — мы с братом Даниилом еще подростками написали романсы и принесли их одному человеку, который держал музыкальный магазин. Он прослушал романсы и пожал плечами: то ли они ему не очень понравились, то ли его смущал возраст композиторов. В это время вошла женщина, заглянула в ноты и сказала: «Какие талантливые романсы!» И у нас их купили, эти сочинения... Женщина эта... была нашей мамой! Нас было у нее двенадцать...

Моня, шо вы там играете? Сыграйте танго «Я помню чудное мгновенье». Что значит, нет такого танго? Вы сыграйте, так будет.
Ой, Моня, когда я слышу вашу скрипку, я всегда вспоминаю за любов. Какие мужчины за мной ухаживали. Зюня — не чета вам. Он был мясник. Мяса в Одессе не было. А мясники были. Мясник в Одессе — ну это примерно как принцесса Диана в Лондоне. Только у них там принцесс, как собак нерезаных, а Зюня… Зюня был один.
Зюня! Это же была страсть!.. Правда, у Зюни был один недостаток. Жена Динка. В Америку они уехали первыми. Распродали все имущество. А что не смогли продать — выбросили в мусорник. Так дворник у них во дворе за вход на мусорник брал пять рублей.