В пьесе Михаила Светлова «Двадцать лет спустя» среди действующих лиц существует и сам автор. Вицин загримировался под автора, изобразив его походку, интонацию, жесты. На премьере Михаил Аркадьевич был изумлен. После спектакля одна пылкая дама повисла на Светлове: «Благодарю вас за чудесную, великолепную игру». — «Это Вицин», — попробовал отбиться он. «Ну-ну. Не стесняйтесь, сознавайтесь, что это были вы. Вицин на вас совсем не похож».

В октябре 2001 года на страницах «Алефа» мы беседовали с Александром Ласкиным о его корнях — как оказалось, петербургский писатель и ученый принадлежит к старинному роду автора знаменитых «Хидушей раби Акивы Эйгер». При этом Ласкин честно служил — и служит — русской культуре: в его книгах о Сергее Дягилеве («Долгое путешествие с Дягилевыми»), о балерине Карсавиной и художнике Эберлинге («Гоголь-моголь»), о Мандельштаме и Ольге Ваксель («Ангел, летящий на велосипеде») еврейская тема если и возникала, то мимолетно… И вдруг — книга, в которой эта тема звучит сильнее всего. На ее последних страницах возникает тень далекого предка и рассказывается нечто совсем личное: о найденном в детстве в шкафу талесе, о неожиданно возникшем ощущении причастности к еврейскому миру…

Не могу простить себе, что так и не уговорила ее записать блистательные устные рассказы, случаи и сценки, как бы «вдруг» пришедшие на память в разговоре, но абсолютно, филигранно отделанные, до мельчайших деталей и примечаний.
Сейчас говорю себе: в конце концов, надо было их украсть, записать самой и напечатать. Хотя, конечно, без ее неподражаемой интонации, мягкого «украинского» придыхания, без этих эмоциональных взлетов ее взрывной и одновременно певучей речи, многое пропадает.
Сколько их пропало, летучих шедевров неописуемой, искрящейся Ренаты Мухи!

Мой рассказ о ветеране Великой Отечественной войны Александре Аркадьевиче Шенкмане. Я буду называть его Солдат.