С тех самых пор как существует человечество, страх перед непонятными силами природы, абсолютная неуверенность в завтрашнем дне всегда порождали непреодолимое желание приоткрыть таинственную завесу грядущего. Но только небольшая горстка выдающихся личностей, отмеченных особой духовной силой проникновения в туманные и загадочные чертоги Будущего, обладала столь востребованным, уникальным и необъяснимым даром предвидения…
 

Достаточно часто нам приходится слышать утверждение, повторяемое арабами и израильскими левыми: создание Израиля сопровождалось первородным грехом — оккупацией исконных арабских земель. Прямое следствие этого утверждения: все нынешние евреи Израиля — репатрианты или потомки тех, кто прибыл в течение последних 150 лет, — несут коллективную вину за грех оккупации перед жившими тут испокон веков «палестинцами».
Но если проверить исторические факты, то выясняется: подавляющее большинство тех, кто именует себя «палестинцами», оказались в Эрец Исраэль в течение этих же 150 лет. И никакого права на эту землю они не имеют.

Какой конфуз! Президент Франции Николя Саркози в приватной беседе с Бараком Обамой назвал премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу лжецом. Интересно, что президент США не стал возражать, только посетовал, что, дескать, ему приходится иметь дело с этим лжецом каждый день. Но, как гласит еврейская мудрость, и у стен есть уши (в данном случае — не отключенный микрофон), в результате чего эти слова попали в Интернет. Впрочем, и сами участники этой беседы не всегда, мягко говоря, бывают правдивы.

Еврейская страсть к розыску знаменитых соплеменников известна. Немало моих знакомых посвящали силы своей души и все свободное время обнаружению еврейских корней у выдающихся деятелей искусства, науки и спорта. И обнаружив еще одного, испытывали не просто глубокое удовлетворение, а острое чувство неизбывного счастья. Вот, оказывается, и Марсель Марсо — еврей. И Марчелло Мастроянни! И даже парижский кардинал Люстиже — тоже «наш человек».
Один мой приятель записывал все эти «открытия» в толстую тетрадь, с которой никогда не расставался. Однажды он встретил меня на улице и, заговорщически склонившись к моему уху, прошептал: «Ты знаешь, у меня Рембрандт на подозрении!»