Изредка ко мне приходит Сон. Изгородь из колючей проволоки, а за ней много людей в полосатых одеждах, с номерами на карманах курток. Мужчины, дети, женщины. Исхудавшие лица цвета пепла. Запавшие глаза, устремленные на меня: карие, голубые, серые, зеленые, синие. Взгляд этих глаз отрешенный и пронизывающий одновременно, а позади этих людей жуткая труба крематория, но вместо дыма из нее в небо вырываются плеяды золотых звезд. Мне хочется помочь пленникам, я бегу к ним с протянутыми руками и… просыпаюсь.

Был обычный день, когда зима еще борется с весной. День капризничал, строил гримасы. Посылая то жемчужины теплых солнечных лучей, то взбухшие тучи, изливающиеся картечью дождя. Я шел из магазина «Детский мир», довольный покупкой, о которой давно мечтал. Вдруг в тени высокого дома на лавочке заметил женщину преклонного возраста, в бежевом пальто, которая жестами пыталась привлечь внимание к себе проходивших мимо людей, а они летели мимо, не замечая, или не хотели замечать. Я приблизился к ней вместе с молодой девушкой, в руках которой были пакеты с продуктами. И тут я увидел на скамейке сгорбленную фигуру худощавого молодого мужчины. Женским платком в голубой цветочек он вытирал кровь с лица и рук. Девушка спросила: «Что случилось?»

— Вот, избили! — ответила пожилая дама.

— За что?

— Потому что не русский.

Мы по очереди стали задавать вопросы пострадавшему. Оказалось, что он приехал из Кизляра. Три года в Москве ремонтирует машины. Зовут его Азамат, ему 37 лет. Пошел в «Детский мир» купить игрушку для дочки. В переулке на него напали три молодчика по 18-20 лет, и с криком «Это наш город!» стали избивать ногами. Он потерял сознание. Внезапно по телу мужчины прошла дрожь, и он заплакал страшными мужскими слезами, без криков и стонов, вытирая их чужим носовым платком. И вся безысходность, тоска, унижение изливались в этот испачканной кровью комочек ткани в цветочек. Девушка с продуктами выхватила из куртки мобильный телефон и набрала заветный номер 112. Мы стали ждать помощи. А мне стало стыдно, что такое может, происходит в моем любимом, древнем городе. Я думал о молодых парнях, которые избивали Человека только за то, что у него не та внешность и национальность. Что случилось с их сознанием, совестью, уважением к себе? Какие необратимые процессы происходят в их сознании?

«Россия — для русских!», «Германия — для немцев!» Это уже повторение пройденного. Сгоревшие в печах Дахау и Освенцима, Треблинки и Бухенвальда виновны были только в том, что они цыгане, славяне, евреи, французы и прочие «существа», не достойные жизни, потому что не принадлежат к «полноценной арийской расе». Их пепел, пепел невинно убиенных, перестал стучаться в наши сердца? А почему так упорно, цинично, согласовано молчит общество? У меня есть уши, и я слышу, как взрослые «дяди» и « тети» часто говорят между собой: «Достали черные!»

«Хачи», «чурки»… Это заражает детей, подростков, потому что изначально детям все равно. Они чище, лучше, умеют смотреть в корень. Хорош человек или плох, определяется у детей не цветом кожи, глаз, волос, национальностью, а поступками и добрыми делами. В конце концов, есть миграционная политика государства, это первое. И, второе, после распада Советского Союза многие наши сограждане эмигрировали. И раскидала их Судьба по всему Земному шару. Русскую речь услышишь в Австралии и США, Канаде и Новой Зеландии, Африке, Турции, Германии, Израиле, и всех их, вне зависимости от национальности, местные жители называют — «русскими». Многие из них не имеют престижных работ. Моют окна, убирают мусор, работают сиделками в госпиталях, и не все говорят на языке страны, в которой проживают. Но их не избивают за то, что они русские!

Пока я был погружен в собственные размышления, приехали «скорая» и милиция. Азамат, пошатываясь, бережно поддерживаемый под руку врачом, пошел к машине с красным крестом. Его окровавленные руки сжимали пакет, из которого торчала испачканная мордочка смешного оранжевого зайца.

А я подумал, что мне вновь приснится Сон, и вздрогнул.