ЛЮБОВЬ ПОЛИЩУК: "МНЕ НИЧЕГО НЕ ДОСТАВАЛОСЬ ДАРОМ"

 Марина Нецветаева
 24 июля 2007
 6288
Народная артистка России Любовь Полищук, актриса театра и кино, много раз бывала на гастролях в Израиле. О своих впечатлениях от этой страны она рассказала гостям Израильского культурного центра в Москве, где состоялся ее творческий вечер.
Звезда театра и кино в детстве была косолапая, косоглазая и нескладная Народная артистка России Любовь Полищук, актриса театра и кино, много раз бывала на гастролях в Израиле. О своих впечатлениях от этой страны она рассказала гостям Израильского культурного центра в Москве, где состоялся ее творческий вечер. Любимая народом актриса входит в первую десятку звезд отечественного театра и кино, неизменно восхищая зрителя своей непредсказуемостью, женственностью и обаянием. Недаром такой искушенный знаток прекрасного, как знаменитый американский актер Роберт Де Ниро, выбрал ее королевой красоты. Трудно поверить, что когда-то она была худой закомплексованной девочкой, собиравшей фотографии знаменитых балерин. — Расскажите о вашем детстве. — Я родом из Омска, отец у меня строитель, мама — швея. Нас у родителей трое, я — старшая, так что хозяйство в доме лежало на мне. Приходилось и воду таскать, и печку растапливать, и стряпать. Родители были строгими, но попало мне лишь однажды, когда я вернулась домой в полвторого ночи вместо десяти. В детстве я была страшненькая: косоглазая, косолапая, нескладная, и все же мечтала стать балериной. Часами перед зеркалом повторяла разные па — эти упражнения в конце концов помогли мне обрести человеческий облик. Когда я сказала отцу, что хочу стать артисткой, он рассердился: «Только строителем! А глупости из головы выкинь». «Или швеей, как я, — поддержала мама, — тоже профессия. А артистка — это шо? Дурь одна». В балет меня так и не взяли. Я отправилась в Москву, в театральный, но опоздала, вступительные экзамены уже прошли. Неизвестно, чем все бы это кончилось, если бы во дворе Щукинского училища мне не попался добрый незнакомец. Узнав, что девушку «с такими глазами» никуда не приняли, он велел мне срочно ехать на ВДНХ — там в мастерской эстрадного искусства шел набор в программу для Омской филармонии. Я сплясала шейк, спела под Зыкину и Робертино Лоретти, и, на мое счастье, меня приняли. — И родители смирились? — Они стояли на своем, даже когда мне дали звание заслуженной артистки России. «Шалава ты, а не артистка, — говорила мать, — ну, еще лет пять подергаисся, а дальше? Профессии-то нет!» Родители признали меня только после выхода спектакля Леонида Трушкина «Там же, тогда же». «Ну, как, есть профессия?» — спросила я у отца. «Да, — ответил он — еще какая!» — Тем не менее первая же роль в кино — знаменитое «Танго страсти» в «Двенадцати стульях» — принесла вам успех. — Сначала была «Золотая мина» у Евгения Татарского. Когда я появилась на площадке, у него волосы встали дыбом: ему нужна была кареглазая блондинка, а привели меня! Я почувствовала: происходит что-то не то, и очень испугалась. Спас меня Олег Даль: когда я вошла в кадр, он сказал: «Стоп мотор!», снял очки, взял меня за руки, поцеловал и долго-долго смотрел мне в зрачки — так близко, что я резкость не могла навести, все расплывалось. Он словно перелил в меня свою силу и доброту, и я успокоилась. Потом уже были «Двенадцать стульев», после которых я проснулась знаменитой: меня стали узнавать на улице. «Вон артистка Полищук идет!» — «Какая Полищук?» — «Ну, помнишь, та, с Мироновым!» Это была наша первая и последняя работа с Андреем. Мы приехали утром, с 9 до 12 нам ставили танец, в 13 — перерыв, потом — съемки. К вечеру я вся была побитая, черно-синяя! Техники безопасности не было никакой. Меня роняли на голый цементный пол, мы то и дело оказывались вне фокуса — то мои ноги не помещались, то Андрей выскальзывал. В конце концов, пришлось оставить лишь несколько движений, остальное вырезать. — Случалось ли так, что вам отказывали в ролях? — Сколько угодно! После того как один чиновник заявил, что у Полищук несоветское лицо, меня опасались приглашать в кино. Бывало даже, что отбирали уже утвержденные роли. Все это делалось исподтишка, молчком. Обидно было до слез! — Расскажите о вашей работе с Вячеславом Тихоновым в фильме «Любовь с привилегиями». — Это были очень тяжелые съемки — мне приходилось быть буфером между Вячеславом Васильевичем и режиссером. Тихонов — прекрасный человек, очень добрый, благородный, настоящий аристократ, хотя из очень простой семьи. Вместе с тем он замкнутый, некоммуникабельный. По-моему, это связано с какими-то личными проблемами, но утверждать не берусь — домами мы не дружим. Он совершенно не хотел слушаться режиссера, считал, что тот ломает его имидж. Работать с ним было крайне сложно: попробуйте сыграть любовную сцену с партнером, который наглухо закрыт и никого к себе не подпускает! Мы оба нервничали: я все время грызла семечки, Вячеслав Васильевич меня ругал, а сам беспрестанно курил. Неподалеку стояла палатка, где всем завзятым курильщикам прокалывали уши — есть, оказывается, какие-то особые точки, при воздействии на которые можно бросить курить. Тихонов попробовал — не помогло. С горя он перешел на семечки и стал лузгать в десять раз больше, чем я. Вся съемочная группа выла: повсюду летала шелуха, которая застревала в одежде и постоянно лезла в кадр. Вдобавок запил оператор, да так, что поутру не помнил ничего. Сидим в автобусе, я — на первом кресле. Оператор меня увидел: «Любаня, привет! — кричит, — какими судьбами? Кстати, ты часом не видела тетку эту ну, которая у нас в главной роли?» — Ваш муж Сергей Цигаль не только художник, но и превосходный кулинар. Говорят, он кормит вас домашними пирожками — как же вы умудряетесь сохранить такую потрясающую фигуру? — Сергей пирожки не готовит — я их не выношу с тех самых пор, как сыграла в «Отпуске за свой счет» тетку из пирожковой. На всю жизнь наелась! Пирожки были государственные, на позавчерашнем масле, черные, да еще и с повидлом — ужас! Я сладкое не люблю, но в остальном ужасная обжора — обожаю жареную картошку, блинчики, густые супы. Правда, чем старше становишься, тем больше поползновений к расширению фигуры. Приходится за этим следить — профессия требует. В основном наша повседневная готовка диетическая; муж в последнее время запал на японскую кухню, от которой вообще не толстеют. Но уж в праздники мы устраиваем стол по полной программе! — Ваши дети стали артистами под маминым влиянием? — Клянусь, я не принимала в этом ни малейшего участия! Как могла, отговаривала, но понимала: что я ни скажу, они все равно сделают по-своему. А уж о помощи с моей стороны и речи быть не могло! Они оба — страшно независимые. Никто из них не носит мою фамилию: Леша у меня — Макаров, Маша — Цигаль. — Доводилось ли вам играть вместе с сыном? — Да, в спектакле «Квартет для Лауры» Леша играл моего мужа. Мы репетировали любовную сцену, и это было ужасно: я краснею, он смущается, режиссер кричит: «Леша, ну поприставай хоть немного к маме!» Но стоило оказаться перед зрителем, как неловкость испарилась — мы стали просто партнерами. — Есть ли у вас друзья? — Всех омских я растеряла. Я уехала из родного дома еще девчонкой, в 17 лет, а в Москве дружбы так и не завела — некогда было. Нынешний круг общения — это друзья мужа: Штейн, Чухрай. У Сергея много друзей, мне с ними хорошо. — Как вы относитесь к антрепризе? — Разве бы я работала в ней, если бы плохо относилась? Антреприза — это великолепная возможность встретиться с партнерами, с которыми, может быть, я в жизни не сыграла бы, работая в разных театрах. Это шанс познакомиться с другими школами — за шесть лет работы в антрепризе я играла и со мхатовцами, и с «Табакеркой». В конце концов, это заработок, хотя и тяжелый — постоянные гастроли, нелюбовь критиков. Мы чувствуем давление со стороны государственных театров, но все-таки будущее за контрактной системой. — Какая из ваших работ самая любимая? — Все мои роли, как в кино, так и в театре, вплоть до самых маленьких эпизодов, — любимые. Мне никогда ничего не доставалось даром — только через великий труд. Это мои дети — как я могу их не любить?
ИЗ ДОСЬЕ «АЛЕФА» Увидев однажды в кино Любовь Полищук, ее будущие муж и свекор в один голос воскликнули: «Какая красивая баба!» Затем Сергей Цигаль увидел ее на спектакле в театре «Эрмитаж» и решил «Моя!» И начал «операцию по захвату». Все друзья и знакомые актрисы, включая Марка Розовского и Геннадия Хазанова, начали вдруг названивать ей и говорить, что с ней очень хочет познакомиться один художник. Когда с тем же намеком Полищук позвонила ее собственная массажистка, артистка не выдержала и согласилась на встречу. После очередного спектакля Сергей свозил ее в ресторан. «Но сначала прокатил на своем «жигуленке» по заледеневшим улицам так, что меня холодный пот прошиб. Нас занесло, машина с диким визгом закрутилась, мы такого штопора дали вокруг себя... Представьте, он специально это сделал — хотел посмотреть, как я отреагирую». Полищук этот «экстрим» понравился, и именно тогда оба поняли, что нашли друг друга.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!