Биби, проснись!

 Авигдор Пасхин
 7 сентября 2011
 2314

Когда двадцать один год назад мы с семьей репатриировались в Израиль на пике Большой алии, квартиры здесь были очень дорогие — как на съем, так и на продажу. Четырехкомнатная квартира в иерусалимском районе Неве-Яаков обходилась нам в 500 долларов в месяц (доллар в то время «стоил» около двух шекелей). Чтобы купить такую же квартиру не в самом Иерусалиме, а в городе-спутнике Бейт-Шемеш, нужно было потратить 75 тысяч долларов, пройдя непростой путь получения льготной ипотечной ссуды (машканты). Мы решили квартиру купить — очень уж хотелось иметь свое жилье. «Что вы делаете? — говорили нам не только знакомые, но и журналисты со страниц новой тогда русской газеты «Время». — Цены на квартиры в Израиле искусственно завышены! Погодите, сейчас не нужно покупать! Потерпите несколько месяцев, и цены начнут падать!» Мы не послушались советов и купили квартиру в Бейт-Шемеше, о чем я ничуть не жалею, потому что за прошедшие двадцать лет цена этой квартиры выросла раз в пять, если не больше.

Цены на жилье продолжают расти и сейчас. Те, кто не успел купить квартиры в начале 1990-х, сделали это потом (жить-то где-то надо!), потратив гораздо большие суммы. И пятнадцать, и десять, и пять лет назад молодым семьям и пенсионерам катастрофически не хватало денег, чтобы купить или снять приличное жилье. Все время шли разговоры о том, что жилье в Израиле самое дорогое в мире, долго это продолжаться не может, большую часть бюджета молодых семей съедают выплаты по ипотечной ссуде. Социальное жилье в стране не строится уже много лет, программа Министерства абсорбции «микбацей диюр», предназначенная для людей пенсионного возраста, оказалась слишком дорогой и малоэффективной. Если в начале девяностых денег на покупку жилья не было у новых репатриантов, то в начале двухтысячных денег стало не хватать и у среднего класса — семей, где оба супруга работают и получают высокую зарплату.
О том, что ситуация на рынке жилья становится нетерпимой, писали в газетах, рассказывали в теленовостях, время от времени в Иерусалиме люди, отчаявшиеся купить квартиры, устраивали демонстрации, а в кнессете проходило очередное заседание какой-нибудь из комиссий, на которой принимали решение создать еще одну комиссию. И ничего не менялось — индекс инфляции в Израиле в значительной степени определялся ростом цен на квартиры и каждый год оказывался выше запланированного. К счастью, ненамного, но все-таки выше.
Почему у молодых семей и студентов терпение кончилось именно сейчас, летом 2011 года? Почему именно в июле, а не раньше и не позже десятки молодых семей установили на бульваре Ротшильда в Тель-Авиве свои палатки, где и стали жить, привлекая к себе внимание прохожих и, естественно, прессы? Видимо, некий предел терпения оказался перейден. Невозможно стало содержать семью, одновременно выплачивая ипотечную ссуду или отдавая едва не половину заработанных денег хозяевам съемных квартир.
Возможно, правительству и лично премьер-министру казалось сначала, что это очередной протест, такие уже бывали. Поживут в палатках, надоест, и все вернется на круги своя. На этот раз не вернулось. Палаточные лагеря, как грибы после дождя, начали появляться в других городах: Иерусалиме, Ашдоде, Беэр-Шеве, Кфар-Сабе, Сдероте. Акцию поддержало Объединение студентов Израиля, и палатки появились на территории университетов. Через неделю «палаточники» стали выдвигать не только экономические, но и политические лозунги, требуя от правительства Нетаниягу либо принять незамедлительные меры к прекращению квартирного кризиса, либо уйти в отставку и дать оппозиции возможность проявить себя.
Поддержать «палаточников» на бульвар Ротшильда приходят известные актеры и музыканты. Попытались наладить контакт с бунтующими и некоторые политики, но были встречены свистом и улюлюканьем.
К журналистам у «палаточных демонстрантов» отношение настороженное, поскольку экономические обозреватели, например, отмечают непродуманность акции: чем больше кричат протестующие, тем больший ажиотаж возникает вокруг нового строительства, и цены вместо того чтобы падать, еще больше ползут вверх.
И еще один момент отмечают обозреватели: молодежь не желает переезжать на периферию, где цены реально ниже, чем в Тель-Авиве и окрестных городах. Никто не хочет покупать относительно дешевые квартиры в Араде или Сдероте, потому что там практически невозможно найти работу, а ежедневные поездки на работу в тот же Тель-Авив не только утомительны (какие пробки выстраиваются в часы пик на въезде в город!), но и обременительны для семейного бюджета и съедают всю сэкономленную на покупке квартиры сумму. Нужно учесть и такой момент: если молодые семьи начнут в массовом порядке покидать Тель-Авив, то в городах на периферии цены на съем и продажу квартир немедленно подскочат, так что и по этой причине переезд не будет иметь смысла.
Пока Нетаниягу отмалчивался, оппозиционные партии и даже министры его собственного правительства выражали солидарность с протестующими. Лидер оппозиции Ципи Ливни заявила, что правительство обязано проводить политику, облегчающую жизнь среднего класса» а на деле средний класс в стране попросту уничтожается — из-за высоких цен на жилье люди беднеют. Министр внутренних дел Эли Ишай (ШАС) заявил, что, если меры не будут приняты незамедлительно, за квартирным кризисом последует кризис политический. «Каждый молодой человек, вступающий в жизнь, — сказал министр, — должен знать, что у него не будет проблем с жильем». «Почему же вы говорите об этом только сейчас, когда началось массовое движение протеста? — спросил у министра журналист. — Ваша партия находится в правительстве уже пять лет, вы могли бы гораздо раньше принять нужные меры». На этот вопрос у Эли Ишая не нашлось ответа...
Тем не менее то ли намек был понят, то ли действительно созрел момент для обсуждения квартирного вопроса на высшем уровне, премьер-министр Нетаниягу обнародовал наконец правительственную программу постепенного выхода из кризиса. Впервые премьер-министр признал, что таки да, цены на жилье взвинчиваются искусственно, поскольку в стране существует строительный картель, и это грубо противоречит антимонопольному законодательству. Высокие цены на жилье подогреваются столько же высокими ценами на землю — ведь 90% земли принадлежит единственной организации: Земельному управлению.
Премьер-министр предложил свою программу, включающую значительные преобразования в строительной области и в Земельном управлении. Наверно, подобную программу нужно было начать много лет назад, когда строительный и земельный картели еще не пустили свои корни глубоко в правительственные и бюрократические структуры страны. Но в любом случае любая программа преобразований такого масштаба требует значительного времени и упорства в проведении. За неделю или даже год не удастся кардинально изменить то, что выстраивалось десятилетиями. И что уж точно необходимо: поскольку программа предложена и обсуждается в правительстве и Министерстве финансов, ее нужно внимательно изучить, и если в ней имеются недостатки, обсудить их и предложить свои варианты.
Проблема же оказалась в том, что протестующие ничего этого знать не хотят — уже через неделю после появления первого палаточного лагеря лозунги стали скорее политическими, чем экономическими, а затем экономическая составляющая исчезла вовсе, осталось только: «Биби, проснись!», «Правительство можно заменить, народ — нет», «Мы хотим социальной справедливости, а не подачек», «Мубарак, Асад, Нетаниягу» (понятная цепочка?) и так далее. Когда Нетаниягу озвучил на пресс-конференции свои предложения по реорганизации строительной отрасли, «нет» прозвучало со стороны палаточных лагерей даже раньше, чем премьер-министр закончил свою речь.
Начавшись, как естественный протест среднего класса против действительно немыслимо взвинченных цен на жилье, движение очень быстро и легко оказалось в руках политических противников нынешнего правительства. И это самое неприятное — вместо обсуждения реального положения дел происходит политическое шоу. «Палаточники» собираются на митинги на центральных площадях и улицах, вступают в конфликт с полицией, которая пытается навести порядок. Митинг — легитимная форма протеста, но когда нужен деловой разговор, митинг теряет свою положительную составляющую.
Гистадрут — объединение израильских профсоюзов — в первые недели после начала «палаточного протеста» соблюдал нейтралитет. Офер Эйни, председатель Гистадрута, предпочитал не вмешиваться, полагая, что правительство и демонстранты найдут общий язык и решение проблемы жилья. Однако когда протестное движение продолжало набирать обороты, а жилищный проект Нетаниягу начали обсуждать в правительстве, Эйни понял, что может оказаться в стороне от мощного рычага давления, и собрал пресс-конференцию, на которой заявил, что Гистадрут солидаризируется с демонстрантами и жителями палаточных лагерей. Запахло всеобщей забастовкой — любимым оружием Гистадрута.
Ситуация осложняется еще и тем, что даже раньше, чем молодежь начала «палаточную акцию», объявили забастовку врачи. Забастовка продолжается уже не один месяц, требования врачей законны и справедливы не менее чем требования молодых семей. Врачи требуют значительного увеличения числа ставок в больницах, поскольку сейчас нагрузка на медицинский персонал слишком велика. Врачи требуют увеличения заработной платы (чтобы не приходилось искать подработки, брать лишние дежурства, чтобы заработать на квартиры, цены на которые взвинтились до небес). Переговоры профсоюза медиков с Министерством финансов давно зашли в тупик — министерство предлагает многолетнюю программу, при которой увеличение зарплат увидят разве что те, кто станет врачами в будущем десятилетии. В больницах отменяют плановые операции, бастуют не только врачи и интерны, но и медицинские сестры, труд которых, конечно, оплачивается далеко не так, как следовало бы.
Когда «палаточники» стали перекрывать улицы, профсоюз медиков организовал пеший поход из Тель-Авива в Иерусалим, а председатель профсоюза Леонид Эйдельман объявил голодовку и сказал, что не будет принимать пищу до тех пор, пока врачи и Министерство финансов не придут наконец к соглашению. Суд по трудовым конфликтам поддержал право врачей на забастовку, и теперь, похоже, только личное вмешательство премьер-министра способно если не разрешить затянувшийся конфликт, то хотя бы переломить ситуацию и вернуть врачей и медсестер в больницы.
А ведь еще бастуют фермеры! В Израиле очень высокие цены на молочные продукты. В июне правительству пришлось даже провести специальное заседание, посвященное повышению цены на любимый израильтянами творог «коттедж». Было принято специальное постановление, и цену «коттеджа» снизили с 7,0 до 5,8 шекелей за баночку. А заодно была уменьшена с 2,2 до 2,1 шекелей закупочная цена литра молока, и это, казалось бы, ничтожное изменение (всего-то 10 агорот, 3,3 цента!) вызвало возмущение фермеров, поскольку сделало содержание коровников нерентабельным. Фермеры провели в Тель-Авиве демонстрацию протеста, вылили на дороги тысячи литров молока и потребовали возвращения хотя бы прежней закупочной цены. И эта проблема не менее важна на самом деле, чем проблема дорогого жилья и медицины!
В июле чуть ли не весь Израиль оказался охвачен самыми разными протестными движениями. Лето, жара — а страна бурлит, и сейчас никто из обозревателей и аналитиков не может предсказать, чем закончатся протесты «палаточников», забастовка врачей и выступления фермеров. Вполне возможно, что кабинет министров не сумеет справиться с ситуацией, коалиция распадется, и ко всем прочим проблемам добавится необходимость выбирать новое правительство, которое окажется перед теми же проблемами, только в еще худшей ситуации. Нетаниягу, по крайней мере, хорошо разбирается в экономических проблемах и может предложить свои идеи выхода из множества кризисов. При нынешних обстоятельствах скинуть правительство легко. Но проблемы останутся. Ни забастовками, ни новыми выборами их не решить.
Жаркое нынче лето...
Авигдор ПАСХИН, Израиль



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!