Интервью с Александром Ласкиным

 Ольга Шервуд
 10 мая 2012
 2893

Читатели журнала «АЛЕФ» хорошо знают петербургского писателя Александра Ласкина. В № 999 было опубликовано интервью с Ласкиным, в котором он рассказал о своем документальном романе «Дом горит, часы идут» и его главном герое — двадцатичетырехлетнем Николае Блинове, русском дворянине, который погиб, встав на сторону евреев в Житомирском погроме 1905 года.

Поступок Блинова исключителен в русской истории. Очевидно, поэтому роман о нем тоже оказался не просто книгой, словом, но — поступком, делом. Результат поразителен. Двадцать второго января этого года в Израиле открыта стела в честь Блинова — первый памятник русскому в еврейском государстве. А 2 марта Еврейский совет Украины присвоил ему звание Праведника Украины.
Об удивительных событиях, спровоцированных романом, — наша беседа с Александром Семеновичем.

– В конце прошлого года в питерском издательстве «Алетейя» вышло книжное издание романа, но, как я понимаю, эта история начиналась раньше.
– В майском номере «Невы» за 2010 год вышел журнальный вариант романа. Оказалось, что журнал доходит до Израиля. Я получил письмо от одной замечательной и скромной женщины, которая не хочет быть названной: мол, она лишь дала толчок этой истории. Моя корреспондентка писала, что поступок Блинова необычайно важен. Не только для Украины и России, но и для Израиля. И что необходимо увековечить его память…
– А она вообще как-то увековечена?
– Гибель Коли произвела огромное впечатление на современников. Разумеется, на тех из них, кто разделял его взгляды. В молитвах по жертвам Житомирского погрома первым называлось его имя. На стене одной из житомирских синагог установили мемориальную доску. Но советская власть из пятидесяти одной житомирской синагоги уничтожила пятьдесят, в том числе и эту. Про Блинова забыли. Его дочь и внучка были уверены — навсегда.
Я был поражен письмом из Израиля. Сто лет забвения, и вдруг — увековечить память! Еще больше меня удивило, что написавшая его женщина начала действовать — посылать по инстанциям бумаги, вести переговоры. Поначалу ей отказывали, ведь праведниками считались только спасители евреев в период Холокоста, а значит — какой Блинов? Для чего Блинов? Но она обратилась к ректору Ариэльского университета Михаилу Зиниграду, и дело пошло.
– В чем же причина?
– Знаменитый ученый-химик Зиниград родился на Украине, у него было много родственников в Житомире, и все они погибли во время Холокоста. Кстати, свой мотив и у моей корреспондентки. Она тоже с Украины. В романе я описал поездку Коли «на голод» в район Уфы и упомянул некоего Моисея Бергала, который дал на эту поездку пятьдесят марок. Обычный, так сказать, жертвователь, один из многих… Он оказался прадедушкой этой женщины — автора письма! Теперь его имя я произношу с особым чувством. И вижу тут преемственность: стремление Бергала участвовать в благородных акциях, несомненно, породило аналогичное движение души у его правнучки.
– Да, в Израиле помнить принято…
– Вот именно. Не забывать считается необходимым для нормального существования страны. В этом смысле требования к государству неотличимы от требований к отдельному человеку. Не только скверы и парки, но музеи и больницы обязательно носят чье-то имя. Побывав в Израиле, я оценил глубину слов «Яд ва-Шем», что в переводе значит «память и имя». Память действительно должна иметь имя. Как известно, в музее «Яд ва-Шем» посажена аллея в честь праведников — людей, которые помогали евреям во время Холокоста. Так вот, Михаил Зиниград решил пойти дальше: максимально расширить пространство памяти. По его мнению, появление мемориала Блинову приведет к тому, что благодарность распространится на праведников всех эпох.
Это прекрасная идея: благодарность неполна, если ограничена каким-то определенным временем… Кстати, это замечательно понимают на Украине, и именно поэтому Праведниками Украины стали и Коля, и Владимир Короленко.
– Как открывали памятник?
– Он установлен на территории университетского кампуса. Теперь, направляясь на занятия, студенты каждый день видят этот камень с памятной доской. А вблизи посажено лимонное дерево. Рядом, кстати, стоит памятник студенту университета, погибшему во время одного из арабо-израильских конфликтов. На памятнике Блинову — большая железная бабочка, а соседний венчают два журавля. Для меня все они — символы прерванного полета: эта бабочка и эти журавли уже никогда не взлетят, но навсегда останутся с нами. Церемония была необычайно трогательной. В ней участвовали триста студентов, преподавателей и гостей. Невозможно было представить себе такое внимание к русскому студенту-дворянину, да еще в Израиле… Ректор Зиниград говорил о непереводимом на другие языки слове «интеллигент» и самом этом понятии. За ним не только принадлежность к определенной социальной группе, но и принятые на себя обязательства. Среди прочих — невозможность подать руку черносотенцу. Как примеры образцового поведения он назвал Владимира Соловьева, Горького, Короленко…
А президент университета Дан Мейерштейн рассказал, что в 1929 году на территории Палестины арабы организовали погром. Один араб спрятал маленьких еврейских детей. Среди спасенных был будущий отец его невестки. Как видите, прошлое действительно близко. От нас до подвига Блинова примерно столько же, сколько до погрома в палестинском Хевроне.
– Ну а что сказали вы?
– Я вспомнил утверждение Михаила Булгакова «рукописи не горят». Так вот, не горит и нечто еще более хрупкое, чем рукописи, — никуда не исчезают и навсегда остаются с нами поступки. Вообще, это был необычайно важный для меня день. Целую неделю на всех компьютерах университета в качестве заставки был портрет Коли. Таким образом о нем узнали, и его почтили буквально все. Не только попавшие на церемонию, но и те, кто в это время готовился к зачету или ставил опыты в лаборатории.
– Кстати, а что это за университет? Вы сами преподаватель, а потому вполне можете сравнить с нашими вузами…
– Первое, что поражает в университетском центре Ариэля, — атмосфера. В Ариэле больше всего ценят открытость. Привычное здесь обращение — «братец» («ахи» на иврите). Так говорят и преподавателям, поскольку совсем не видят в них представителей какого-то чуждого сообщества.
– А как восприняли вашу книгу на Украине?
– Почти одновременно с письмом из Израиля пришло письмо из Житомира от историка Евгения Тимиряева. Он писал, что взволнован судьбой Коли Блинова и что необходимо увековечить память о нем в его родном городе. Тимиряев руководит тамошней организацией «Русское содружество». Не подумайте плохого, это просто русская община Житомира.
– До них тоже дошел журнал «Нева»?
– Нет. Они прочитали роман в Интернете… И вот усилия Евгения Романовича привели к тому, что 23 апреля, в день гибели Блинова, должна быть открыта мемориальная доска на стене житомирского университета. Он расположен в здании той самой гимназии, где учился сам Коля, а несколько раньше — другой Праведник Украины, Владимир Короленко. Между прочим, одноклассником и товарищем Коли был Саша Гликберг, впоследствии поэт Саша Черный, тоже персонаж моей книги. К 23 апреля выйдет и второе, уже украинское, издание документального романа. Знаете, одно время хотелось его назвать «Жизнь, смерть и дальнейшая жизнь Коли Блинова». И это ведь не бессмысленно. Я уверен, что в судьбе моего героя еще много чего произойдет. Дело даже не в памятниках и мемориальных досках, а в том, чтобы его имя стало чем-то вроде пароля. Произнесет кто-то «Блинов» — и это будет значить, что этот человек думает и чувствует так же, как думал и чувствовал житомирский студент более ста лет назад.
Беседовала Ольга ШЕРВУД, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!