Историк, творивший историю

 Давид Шехтер
 29 июня 2012
 2691

Бенцион Нетаниягу был не только выдающимся историком. Всю свою жизнь, вплоть до самого последнего дня, он творил историю. Сперва как активист «Союза хулиганов» в Эрец Исраэль, потом — как один из руководителей ревизионистского движения в США. А в последние годы Бенцион Нетаниягу оказывал существенное влияние на решение кардинальных вопросов израильской политики через своего сына, премьер-министра Биньямина Нетаниягу, для которого отец являлся высшим авторитетом.

По свидетельству всех, кто знаком с семейством Нетаниягу, Биби всегда испытывал к отцу благоговейное уважение. Травмы от ударов левого израильского истеблишмента, которые Бенцион переживал тяжело и которые вынудили его провести многие годы вдали от Эрец Исраэль, сформировали мировоззрение сына. Влияние Нетаниягу-старшего явно прослеживается и в подходе Нетаниягу-младшего к решению вопроса об иранской атомной программе.
Бенцион Нетаниягу родился в семье Натана Миликовского, одного из немногих сионистских раввинов Российской империи. Он появился на свет в Варшаве в 1910 году. И, несмотря на то, что семья Миликовских репатриировалась, когда ему было всего десять лет, Бенцион запомнил ощущения, царившие тогда в Польше, разорванной на части соседями — Германией и Россией. Эти ощущения оказали немалое влияние на взгляды будущего историка и политика, всю последующую жизнь считавшего, что маленький народ, окруженный многочисленными врагами, обязан постоянно демонстрировать силу и готовность сражаться.
Миликовские поселились в Иерусалиме, неподалеку от близкого друга главы семьи — главного раввина Палестины, основателя религиозного сионизма раввина Кука. Натан Миликовский начал регулярно публиковать статьи в местной ивритской печати, которые подписывал псевдонимом Нетаниягу. Когда Бенцион подрос, он сменил, как это делали тогда многие в ишуве, галутную фамилию на ивритскую и выбрал для нее литературный псевдоним отца.
Бенцион изучал педагогику в учительском колледже и историю в Еврейском университете. Его любимым преподавателем, а позднее и ближайшим другом стал профессор Йосеф Гедалия Клаузнер. Блестящий энциклопедист, автор глубоких исследований в самых различных областях еврейской лингвистики и истории, Йосеф Клаузнер сформировал и политические взгляды Бенциона. Как и его учитель, юный Нетаниягу стал решительным сторонником ревизионистов и Зэева Жаботинского.
Знаменитый израильский писатель Амос Оз, внучатый племянник Клаузнера, пишет в книге воспоминаний, что Бенцион был своим человеком в доме профессора. Между прочим, Оз вспоминает, как пихал под столом ногами сына Бенциона — маленького Биби. Но вовсе не потому, что Оз уже тогда проповедовал левые идеи, а Биби был сыном последователя Жаботинского. Под интеллектуальное влияние профессора Клаузнера попал и отец Оза, также усвоивший ревизионистскую идеологию. Оз с горечью пишет, что за свои взгляды отец поплатился академической карьерой. И Амос Оз — нынешний идеологический столп левых израильских кругов — не скрывает, что извлек уроки из ошибки отца…
А Бенцион Нетаниягу своих взглядов менять не собирался. В том числе и ради карьеры. В начале 1930-х он примкнул к «Союзу хулиганов», возглавлявшемуся Абой Ахимеиром, который призывал брать пример с древних сикариков. Как известно, именно сикарики, не желавшие пойти даже на малейший компромисс с римлянами, сожгли в осажденном Титом Иерусалиме запасы продовольствия. «Союз хулиганов» — «Брит ха-бирьёним» — вел борьбу против «Союза мира» — «Брит ха-шалом», — призывавшего к болезненным компромиссам с арабами и созданию двунационального государства. Причем эта борьба не ограничивалась теоретическими спорами на страницах газет.
Члены «Брит ха-бирьёним» срывали собрания «Брит ха-шалом» и лекции его руководителей. А руководителями этими были люди, занимавшие видное положение в тогдашнем ишуве: ректор единственного в Палестине университета Иегуда Магнес, исследователь каббалы Гершом Шолем, философ и писатель Мартин Бубер. Естественно, это не способствовало академической карьере молодого Нетаниягу. Но, тем не менее, именно об этом периоде своей жизни Бенцион Нетаниягу, отличавшийся замкнутым характером, всегда вспоминал с гордостью.
В середине июня 1933 года в Тель-Авиве был убит один из руководителей Еврейского агентства Хаим Арлозоров. Его жена, прогуливавшаяся вместе с ним поздним вечером по пляжу, будто бы опознала убийц, оказавшихся ревизионистами. Их немедленно отдали под суд. Бенцион Нетаниягу, убежденный в невиновности ревизионистов, сумел через своего отца привлечь к делу раввина Кука, пользовавшегося огромным авторитетом и у евреев, и у англичан. В конце концов, дело кончилось ничем, подозреваемые были отпущены из-за отсутствия улик. Начальник английской полиции в Палестине позже вспоминал: он с самого начала знал, что подозреваемые не имели никакого отношения к убийству и были арестованы исключительно ради успокоения общественного мнения.
Убийц так и не нашли, но социалисты умело воспользовались этим преступлением, чтобы очернить ревизионистов и надолго отстранить их от руководства ишувом. Лишь через 44 года, в 1977 году, последователи Жаботинского, сплотившиеся в блок «Ликуд», сумели прийти к власти.
Замечу, что открытие немецких архивов привело к появлению в последние годы неожиданной версии об истинных мотивах и участниках убийства. Оказывается, у Хаима еще во времена его берлинской юности был роман с белокурой красавицей Магдой. Роман этот с новой страстью вспыхнул в начале 1930-х годов, когда Хаим, глава внешнеполитического департамента «Сохнута», стал часто наведываться в Берлин в поисках путей спасения немецких евреев. А Магда к тому времени уже несколько лет была замужем за Йозефом Геббельсом. И когда главный пропагандист рейха узнал, кто наставляет ему рога, он понял, что речь идет не только о его мужской чести, но и о политической карьере, а может быть, даже жизни. В Палестину были посланы профессиональные гестаповские киллеры — вот потому никаких следов убийц обнаружить так и не удалось.
Но тогда об этом никто не знал, и на ревизионистов накатили «сорок бочек арестантов». «Союз хулиганов» распустили, у Бенциона Нетаниягу не оставалось другого выхода, как искать кусок хлеба за границей. И он отправился в Америку, где быстро стал одним из доверенных лиц Жаботинского. Настолько доверенным, что, по свидетельству очевидцев, именно Бенцион Нетаниягу убедил вождя ревизионистов перебраться из Англии, чья имперская звезда начала закатываться, в США, которые, по мнению Бенциона Нетаниягу, вскоре должны были стать мировой державой.
В 1940 году Жаботинский внезапно скончался от инфаркта. Нетаниягу стал одним из лидеров ревизионистов в США, но быстро отошел от активной политической деятельности, сосредоточившись на научной работе, которая с тех пор поглощала все его время и силы. В 1940-е годы он защитил докторскую диссертацию, посвященную дону Ицхаку Абарбанелю, главе испанских евреев во время их изгнания. Личная жизнь тоже наладилась — Бенцион женился на Циле, и вскоре родился первенец — Йони, будущий герой Израиля.
Семейство Нетаниягу было хорошо устроено в Штатах, но когда в Палестине провозгласили еврейское государство, Бенцион и Циля не могли больше оставаться в галуте. О своем трудоустройстве Бенцион не волновался, никому и в голову не могло прийти, что после блестяще защищенной докторской диссертации в одном из самых престижных учебных заведений Америки ему не найдется место в академической системе Израиля.
Но именно так и произошло. Ревизиониста, секретаря Жаботинского, пусть даже и доктора наук, израильские левые, задававшие (да и задающие по-прежнему) тон в академических кругах, брать на работу не желали. Помог Йосеф Клаузнер, бывший тогда главным редактором ивритской энциклопедии. Он пригласил Нетаниягу работать вместе с ним, и вскоре выяснилось, что Бенцион — прекрасный редактор. Настолько прекрасный, что после кончины Клаузнера в 1958 году Нетаниягу занял его место.
Но больше никуда он продвинуться так и не смог. Нетаниягу не то чтобы подвергали открытому остракизму, но держали на расстоянии — и от всех кормушек, и от общественной деятельности. Впрочем, пока были средства к существованию, Бенцион Нетаниягу в конфетках левого истеблишмента не нуждался. Он активно вел свои научные исследования, а для этого ему были необходимы только книги и тишина в доме. Книги он брал в библиотеке, а тишину обеспечивала Циля, с младенчества воспитывавшая троих сыновей — Йони, Биби и Идо — в духе тотального поклонения отцу и его научным занятиям.
Но кроме уважения к отцу сыновья впитали еще и боль, витавшую в атмосфере семьи, — боль невостребованности, отчуждения, ненависти элит. И со временем Биби, став главой правительства, не будет скрывать своего отношения к этим элитам. А они, соответственно, к нему. Тот, кто сегодня хочет понять, почему израильская пресса с таким постоянством и сладострастием гнобит Биньямина Нетаниягу, может найти истоки этого отношения в последовательном выталкивании Бенциона Нетаниягу — одного из самых значительных еврейских историков XX века — из израильского общества.
Когда работа над ивритской энциклопедией завершилась, Бенциону пришлось искать новое место. Но все двери были закрыты. И когда ему предложили стать главным редактором англоязычной энциклопедии «Иудаика», выпуск которой намечался в США, сионист Нетаниягу, скрепя сердце, согласился. Прибыв в Филадельфию в 1963 году, Нетаниягу, обладавший к тому времени серьезным научным именем, легко нашел дополнительную работу лектора в престижном Корнельском университете.
Спустя год подошло время призыва в ЦАХАЛ Йони. У него были весьма честолюбивые планы — пробиться в самое престижное подразделение — «саерет маткаль» (спецназ Генерального штаба). Несмотря на жесточайшие условия приема, Йони попал в спецназ, где прошел путь от рядового до командира. Когда пришло время призыва, оба младших брата — Биби и Идо — также уехали в Израиль, где служили в том же подразделении, принимая участие в самых рискованных операциях. Некоторое время даже получалось, что в этих операциях были задействованы сразу три брата Нетаниягу — рекорд, до сих пор никем не побитый. И этому тоже есть объяснение — сыновья изгоя хотели доказать обществу, отвергнувшему их отца, что оно совершило ошибку.
В 1976 году Йони погиб, командуя операцией по спасению заложников в Энтеббе. После этого Бенцион и Циля Нетаниягу окончательно вернулись в Израиль, в тот самый дом на иерусалимской улице Порцим, который они когда-то получили после Войны за независимость. Бенцион полностью посвятил себя увековечению памяти погибшего сына и работе над главным исследованием своей жизни — труду об испанской инквизиции и марранах.
Этот труд был завершен и вышел в свет в 1995 году. Два тома, насчитывающие 1400 страниц, были опубликованы, когда Бенциону исполнилось 85 лет. Мне довелось сопровождать премьер-министра Биньямина Нетаниягу во время его визита в Ватикан в 1996 году, где Биби с гордостью рассказал папе Иоанну Павлу II, что библиотека Ватикана приобрела труд его отца, получивший очень высокую оценку.
Но до сих пор этот монументальный труд так и не перевели на иврит, и он остается предметом критики. В нем Бенцион Нетаниягу высказал точку зрения, резко отличавшуюся от дотоле существовавших оценок испанских марранов. Профессор считает: испанские евреи принимали христианство не из страха, а потому, что решили — им так будет жить лучше и спокойней. Поэтому большинство рассказов о тайном соблюдении марранами еврейских обычаев базировалось на утверждениях инквизиции. А инквизиция преследовала даже крестившихся евреев — не из-за веры, а из-за происхождения. То есть гонения на марранов были следствием расовой, а не религиозной нетерпимости. Как и преследования евреев 400 лет спустя в нацистской Германии.
В этой теории нашли проявление пессимистические взгляды Бенциона Нетаниягу — маленький народ, живущий в окружении врагов, всегда будет ненавидимым, преследуемым и унижаемым. И как бы он ни старался улестить врагов, ни к чему хорошему это не приведет. Есть только один способ прекратить унижения — постоянно наносить по врагам удары, одерживая победы вроде победы в Шестидневной войне. Надеяться в этой борьбе маленькому народу не на кого, рассчитывать он должен только на самого себя и на свои силы. Именно этот подход профессора Нетаниягу лежит в основе отношения его сына к возможному пути разрешения проблемы иранской атомной программы.
Я думаю, что, несмотря на свой пессимизм, Бенцион Нетаниягу умер счастливым человеком. После первой победы Биби на выборах 1996 года Бенцион до последней минуты не верил, что его сын сядет в премьерское кресло. Я хорошо помню, как в интервью одному из израильских телеканалов Бенцион сказал: «Они сделают все возможное, чтобы не дать Биби возглавить правительство».
Времена, к счастью, изменились, эпоха безраздельного властвования МАПАЙ канула в Лету. И Биби стал премьером. Хотя, по большому счету, профессор оказался прав — старые элиты действительно сделали все возможное, чтобы дискредитировать Биби в глазах избирателя. И дважды в этом преуспели. Но сегодня Биньямин Нетаниягу готовится стать вторым после Бен-Гуриона израильским политиком, который в третий раз сформирует правительство. Бенцион Нетаниягу это знал и, не сомневаюсь, не мог не радоваться этому в последние минуты своей долгой и трудной жизни.
Давид ШЕХТЕР, Израиль



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!