Толстой и Вертов как зеркало русской утопии

 Леонид Гомберг
 5 мая 2016
 1624

Мы уже были знакомы с Галиной Евтушенко, я видел ее картины 1990-х, в том числе и многократно премированный фильм «Вожди» (1998) об артистах, в разные годы сыгравших Ленина, — как вдруг однажды почти случайно посмотрел короткометражку об известном артисте, который в тяжелые годы вынужден был работать в гардеробе «своего» театра. Картина называлась «Где-то я вас видел» (1994). Я был поражен лаконичностью языка, выразительностью деталей, пронзительностью сюжета. Это был фильм настоящего мастера, хотя считался всего лишь учебной работой на Высших курсах сценаристов и режиссеров, где Галина в то время училась.  

С тех пор Евтушенко создала целую галерею оригинальных кинопортретов наших современников — актеров, драматургов, музыкантов. Среди них — Михаил Ульянов, Кирилл Лавров, Михаил Шатров, Александр Галин, Александр Журбин. И всякий раз эти, казалось бы, всем известные люди представали перед зрителем в новом ракурсе, часто весьма неожиданном.
К концу 1990-х годов в работе режиссера наметился отчетливый интерес к так называемой еврейской теме. И это не случайно: Галина возглавляла работу Благотворительного общественного еврейского фонда культурной помощи слепым и слабовидящим, который базировался в синагоге на Большой Бронной в Москве. Она знакомится с тамошним главным раввином Ицхаком Коганом и снимает фильм «Раввин» (1999), посвященный жизни и деятельности этого замечательного человека. Впечатления, связанные с деятельностью Фонда, в дальнейшем привели режиссера к созданию картины «И никто не узнает…» (2004), трогательного, а порой трагического повествования о судьбах воспитанников Второго детского еврейского Пионердома им. III Интернационала, работавшего в 1920–1930-х годах.
В 2000-х годах Евтушенко обращается к новому для себя жанру, который сама называет (и выносит в заглавие фильмов) «двойной портрет в интерьере эпохи» — теперь это становится ее фирменным знаком. На экране перед зрителем проходят судьбы, как правило, трагические, не одного, а двух главных героев, одинаково важных автору фильма. Такое сопоставление персонажей картины в контексте своего времени дает объем, глубину, неординарные, а иной раз и парадоксальные решения темы. Под знаком «двойного портрета» Галина Евтушенко снимает несколько фильмов, названия которых говорят сами за себя: «Горе уму, или Эйзенштейн и Мейерхольд» (2003), «Хранят так много дорогого… или ­Эрдман и Степанова» (2005), а впоследствии и «Запечатленный образ, или Лев Толстой и Илья Гинцбург» (2014).
В 2007 году Г. Евтушенко (в соавторстве с Л. Гришиным) создает один из своих лучших фильмов «Полустанок», в центре которого — загадочный уход Льва Толстого из Ясной Поляны в конце жизни. С тех пор образ великого писателя приобретает особое значение в последующих работах режиссера. В минувшем году на экраны вышли сразу две картины о Толстом в жанре «двойного портрета в интерьере эпохи»: «Лев Толстой и Махатма Ганди» и, наконец, премьера последних месяцев прошлого года — «Лев Толстой и Дзига Вертов» (режиссеры Г. Евтушенко, А. Евтушенко).
Выбранная авторами этой ленты пара героев озадачивает даже искушенного наблюдателя — сопоставление неожиданно и даже парадоксально. Ведь когда Лев Толстой умер, Давид Кауфман (таково настоящее имя Вертова) был подростком, не только еще ничего не создавшим в кино, но вряд ли всерьез задумавшимся о своей будущей судьбе. Впрочем, как мы узнаем из фильма, в заштатном Белостоке, родине Дзиги Вертова («дзига» — по-украински «юла, вертушка»; «верт» — приблизительный русский эквивалент этого понятия), было пять кинотеатров, и, вероятно, мальчик с любопытством смотрел кинокадры о похоронах «великого старца», «русского заступника евреев». А о непростой судьбе своего народа Давид, ребенком переживший печально известный Белостокский погром 1906 года, знал не понаслышке.
Но что тогда сближает героев фильма? По мнению авторов — сам принцип монтажа в искусстве, «бесконечный лабиринт сцеплений», открытый Толстым и воплощенный в кино Вертовым. Впрочем, есть в картине и еще кое-что, не то чтобы сближающее, но заставляющее зрителя всерьез призадуматься: это две мировые утопии, заложниками, а может, и жертвами которых стали герои картины.
Учение Толстого, одна из версий модной народнической утопии, так называемое толстовство, в сознании Вертова перерождается в коммунистическую доктрину с ее апологией «единственно верного пути к всеобщему счастью» и культом пролетариата, обернувшихся гегемонией партократии и кровавым апогеем 1937 года. В самом деле, после великих картин 1920-х годов «Киноглаз» и «Человек с киноаппаратом», создавших новую стилистику в киноискусстве, Дзига Вертов скатился до экранного восхваления кремлевских вождей и умер всеми забытый в 1954 году.
Повествование в картине ведется от имени известного кинооператора Александра Лемберга, друга и соратника Вертова, которого замечательно озвучивает артист Валерий Баринов. Фильм «Лев Толстой и Дзига Вертов» — настоящее историко-искусствоведческое исследование, в котором авторы утверждают совершенно новый взгляд на традиции русского социального утопизма — его многообещающие истоки, бодрый, жизнерадостный взлет и, наконец, глубочайшую депрессию с самыми ужасными последствиями на долгие годы.
Нам, зрителям, следует поблагодарить авторов за создание прекрасной картины, а также поздравить заслуженного деятеля искусств РФ, лауреата премии «Золотой орел» Галину Евтушенко с замечательным юбилеем и пожелать ей новых творческих побед на ниве отечественного кинематографа.
Леонид ГОМБЕРГ, Россия
Коллектив журнала «Алеф» поздравляет Галину Евтушенко с юбилеем и желает ей добра, здоровья, счастья и успехов!



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!