Война и дети – особая тема Холокоста

 Александр Шапиро
 8 августа 2017
 551

Война и дети – особая тема, к которой больно прикоснуться, но невозможно от неё уйти. Ведь если собрать все выплаканные слёзы убитых горем матерей по своим погибшим детям во время Второй мировой войны, то горше нового океана не нашлось бы на всём земном шаре. Статистика говорит о приблизительно 1,1 миллиона детских жертв только в этот период времени, еврейских детей из общего количества, примерно, в 1,5 миллиона...

Мир помнит и никогда не забудет ужаса этих военных дней. Тысячи воспоминаний, свидетельских показаний, фото и кинодокументов участников тех событий рассказывают о войне и её сражениях, о силе духа выстоявших воинов... Благодаря их стойкости и мужеству, общему подвигу – всем нам досталась победа над фашизмом. Однако на страницах этой тысячетомной истории мы находим не только проявления героизма, но и содрогаемся от тех невероятных мук и зла, которые выпали на долю наших дедов и отцов. А ведь это были в основном уже взрослые люди.
Каково же приходилось детям? Этим невинным созданиям с их трогательным и наивным миром, невольным свидетелям преступлений нацистов и в СССР, и во многих странах Европы. Особенно тем, кто остался без родителей, средств существования, домашнего крова. На оккупированных территориях, в блокадном Ленинграде, в гетто и концлагерях, в разрушенных бомбёжкой домах и подвалах. Об этом можно прочитать в их записях, которые стали свидетелями того времени.
Не многие из них, кто жил в то время и кто выжил, оставили свои воспоминания-дневники, но каждый из них бесценен. Потому что в каждом – только правда, голая, кровоточащая, кричащая и жуткая правда. По-другому выражать свои мысли они ещё не умели. Честность и беспощадная откровенность живёт в каждом листке перекидного календаря, тетрадных страницах, обрывках бумаги, записных книжках – где мы находим самые сокровенные детские мысли-переживания. О тягостях новой жизни и приспособления к ней, разлуке с семьёй и друзьями, жизни в чуждом мире, об увиденных унижениях и экзекуциях...
В записках более старших по возрасту детей появляются размышления о любви и дружбе, человеческих страданиях, противостоянии надежды и отчаяния, о ненависти к врагу и желании сопротивления. В Советском Союзе страшный блокадный дневник одиннадцатилетней девочки Тани Савичевой стал скорбным символом Великой Отечественной войны. На девяти страницах записной книжки, с алфавитом для телефонных номеров, первая запись появилась под буквой «Ж» – «Женя умерла 28 дек в 12:00 час утра 1941 г.» Последние две записи сделаны в один и тот же день весной 1942 года. Под буквой «У» – «Умерли все». Под буквой «О» – «Осталась одна Таня». Известен «Блокадный дневник Лены Мухиной», вышедший отдельной книгой.
В 2015 году журналистами газеты «Аргументы и факты» была выпущена «Детская книга войны» (Дневники 1941-1945). В ней представлено 35 найденных ими новых имен.
Дневниковые записи о войне вели также дети в Германии – Ютта Зальцберг, Австрии – Элизабет Кауфман, Чехословакии – Отто Вольф. В США один из таких первых дневников в печатном виде появился в феврале 1945 года. В нём о жизни Варшавского гетто под псевдонимом Мэри Берг рассказала бывшая малолетняя узница Мириам Ваттенберг. Книга стала важным свидетельством разоблачения злодеяний фашизма и получила большую известность в стране.
Но одной из самых значительных и известных записей на тему войны стал «Дневник Анны Франк», получивший мировую известность. Впервые он увидел свет в Нидерландах в 1947 году, а на английском языке под названием «Дневник молодой девушки» появился в 1952-м. Своей ошеломляющей популярностью книга покорила сердца миллионов читателей, а имя её автора – Анны Франк – стало символом сотен тысяч убитых еврейских детей в годы Холокоста.
Анна Франк обладала несомненным литературным даром. Художественная достоверность, лиризм и простота повествования поставили её книгу в первый ряд лучших произведений о Холокосте. А Илья Эренбург в предисловии к русскому переводу отметил, что «Дневник девочки превратился и в человеческий документ большой значимости, и в обвинительный акт...»
В 2005 году в прессе появилось сообщение, взбудоражившее многие СМИ мира о том, что в небольшом польском городке Бендзине найдены записки еврейской девочки Рутки Ласкер, которые она вела во время фашистской оккупации в 1943 году. Вскоре дневник был напечатан, а журналисты, ознакомившись с его содержанием, назовут Рутку «польской Анной Франк». Это определение оказалось по своей сути более веским, чем просто сравнение, потому что за ним стоит череда интересных совпадений: обе девочки родились в одном и том же 1929 году; обе вели дневники в страшное время оккупации, написанные на высоком литературном уровне; обе погибли в концлагерях. Вместе с Анной и Руткой погибли все члены их семей, кроме отцов. После войны они создали новые семьи, в каждой из которых родилось по сестре: у Анны – Ева, у Рутки – Захава.
Но на этом приведенная история случайностей не заканчивается. Литератор Сэм Ружанский, живущий в США, долгое время исследует историю Холокоста. Этой теме посвящена, написанная совместно с Леонидом Комиссаренко, книга «Освальд Руфайзен – Брат Даниэль. Антология» и многие из интервью, собранные под обложкой сборника «Разговоры по душам».
В 2003 году Ружанский первым взял интервью у сводной сестры Анны Франк, Евы Шлосс, а в 2008 году тоже первым провёл интервью со сводной сестрой Рутки Ласкер – Захавой Ласкер-Шерц. Тогда же и познакомил русскоязычного читателя со своим переводом с английского наиболее важных записей из «Дневника» Рутки. 
Понимая значимость и литературные достоинства этой необычной книги, Ружанский загорелся идеей сделать её перевод с первоисточника, то есть с польского на русский язык. Промежуточный английский создавал много помех в правильной интерпретации текста. Но найти «Дневник» на польском оказалось почти невозможным делом. После долгих поисков Сэму удалось связаться с главным редактором последнего издания, Адамом Шидловски, который оказал необходимую помощь и поддержку. Он прислал ему не только экземпляр «Дневника» на польском языке, но и большинство иллюстраций к нему.
Зная сложность поставленной задачи, Сэм Ружанский пригласил к совместной работе по переводу свою кузину Викторию Ружанскую, которая хорошо владеет польским и украинскими языками. Их труд длился почти полтора года, и в 2017 году вышел в свет «Дневник» Рутки Ласкер, изданный в США интернет-издательством «Lulu.com». Таким образом, свидетельство тех драматических дней снова зазвучало по-русски, наряду с уже известным переводом Анны Тамариной с английского и другими переводами более чем на 14 языков мира.
В самой книге, кроме записей Рутки, есть вступление к польскому изданию и несколько других статей Адама Шидловски; воспоминания подруги Линки Голд; заметки сводной сестры Захавы и другие материалы. Сама же архитектоника дневника выстроена с особой тщательностью: с одной стороны разворота фотография страницы текста, написанного красивым каллиграфическим почерком, с другой – его перевод. Всё это сопровождается большим количеством документальных фото и рисунков.
Содержание дневника захватывает с первой страницы. Не будем забывать, что написан он четырнадцатилетней девочкой: «Мне хотелось бы уйти с головой в книги. В хорошие философские книги...» И это не рисовка. Показывая семейный быт, составляя свой словесный портрет, Рутка продолжает: «Очень хотелось бы переложить на бумагу всё, что творится в моей душе... А теперь опишу ещё свои нравственные стороны: говорят, что я интеллигентная, воспитанная, хотя совершенно не прилагаю усилий к изучению наук. Бываю с причудами, часто впадаю в меланхолическое настроение...» Дальше девочка рассказывает о встрече со своими друзьями, но «...петля вокруг нас затягивается всё туже и туже. В будущем месяце мы должны переселиться в настоящее гетто с каменными стенами...»
Проходит какое-то время, она уже многое знает, видела и слышала. Её размышления о том, что творится вокруг, приобретают новую философскую глубину: «Ой, Рутка, ну ты совсем сошла с ума; к Богу взываешь так, будто он существует... Но одна маленькая деталь, которая совершенно уничтожает это убеждение, если бы существовал Бог, то он, конечно бы, не допустил, чтобы людей живьём сжигали в печах, а маленьким детям разможали головки прикладами, или запихивали их в мешки и отправляли в газовые камеры...»
Скоро переход в гетто, а пока идёт описание распределения людей по группам для работы, которое немцы проводили на стадионе, где должны были собраться евреи их города: «Встали очень рано в 4 часа... Затем мы вышли. На дороге были тысячи людей...» Стояла страшная жара, всех мучила жажда. «Люди теряли сознание, дети плакали, как будто наступил судный день... Наша очередь подошла в 4 часа». Уже ночью Рутке удалось выскользнуть из оцепления и убежать домой. «Всё закончилось... но запомнилось то наиболее важное, что сама видела, - как солдат вырвал из рук матери младенца, которому было всего несколько месяцев и изо всей силы ударил его головкой о фонарный столб. Мозг растёкся по дереву, мать потеряла сознание».
Но жизнь продолжается несмотря ни на что. Новые ощущения и чувства приходят и к Рутке. Есть у неё несколько друзей-мальчиков, но она выделяет одного – Янека…
Среди разных деталей, замечаний, подробностей, в которых вся видимая и невидимая постороннему глазу жизнь обитателей гетто, с их унижениями, облавами и убийствами, вдруг появляются, как яркие бутоны среди мусора и хлама, литературные зарисовки Рутки Ласкер. К сожалению, не суждено было раскрыться её писательскому дару...
Вот несколько предложений из зарисовки «В горах»: «Из долины ко мне доносился ворчливый говор реки, сливающийся со звуком колокола костёла. Сквозь ветви елей просматривалась вершина горы... Камни под нашими ногами тонули в красноватом мхе, проседающим подо мной словно мягкая постель. Корни, сплетённой зелени брусники и черники, уходили глубоко в мох, а сверху словно роса рассыпались синеватые и фиолетовые ягоды».
 А это первый абзац из «Зимы в гетто»: «Снег, падающий большими хлопьями, белым пологом покрывает грязь улиц. Зима. Но на улицах не слышно весёлых криков детей, таких характерных с приходом зимы. Зима для большинства жителей гетто призрак бедности и голода. Везде очереди, очередь за картошкой, за брюквой, углем и хлебом. Бедно одетые дети протягивают руки к прохожим. Эти дети – клеймо серого гетто».
В августе 1943 года семью Ласкер (её с родителями и младшим братом Иоахимом) вместе с другими узниками гетто отправили поездом из Бендзина в Освенцим-Биркенау. Там, прямо на платформе их разделили. Всех матерей с детьми отправили в газовые камеры. Отец Рутки попал в лагерь Заксенхаузен, где чудом выжил.
Ещё при жизни Рутка мечтала «...обзавестись бы крыльями и унестись далеко-далеко... Полететь туда, где нет гетто, бараков, маркировок». Её отдохновением становится сон, и она цитирует строки из сборника стихотворений русского поэта Владислава Ходасевича «Счастливый домик»: «В грустном сердце – горький пепел,/В тёмном кубке – тихий сон./Кто из тёмного кубка не пил,/Когда в сердце горький пепел./Когда в кубке тихий сон?»
Не знала тогда Рутка, что в «горький пепел» превратятся её и миллионы других сердец в газовых печах Освенцима. Но память о Рутке Ласкер живёт теперь в сердцах её потомков, как и страшная правда из её «Дневника», которую она хотела донести до людей.
Александр Шапиро, Баффало, США
В оформлении статьи использован 
рисунок с сайта: https://dezinfo.net/foto/29510-risunki-zaklyuchennyx-konclagerej-10-foto.html



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!