Самуил Покрасс и пожар мировой революции

 Николай Овсянников
 11 декабря 2017
 218

Обстоятельства появления на свет некогда самой популярной и, на мой взгляд, лучшей в музыкальном отношении среди произведений подобного рода песни-марша «Красная армия всех сильней» все еще вызывают у меломанов немало вопросов.  

Утвердившиеся в качестве авторов имена Самуила Покрасса и Павла Григорьева впервые появились вместе в 1963 г. в публикации музыковеда А.В. Шилова «Из истории первых советских песен (1917–1924)». В очерке, посвященном созданию и распространению вспоминаемого марша, исследователь, на мой взгляд, не был убедителен, доказывая, что автором всем известного текста является киевский поэт-песенник Павел Григорьевич Горинштейн (1895–1961), писавший под псевдонимами Горин и Григорьев. При этом Шилов не сослался ни на один документ и не привел в подтверждение своей версии ни одного свидетельства. Неясно даже, говорил ли он на эту тему с самим поэтом.
Между тем в таковом качестве Горинштейн (как Горин) был впервые назван еще в 1948 году. Это сделал музыковед Лев Лебединский в статье «Песни советской молодежи эпохи гражданской войны», опубликованной в 8-м номере журнала «Советская музыка». Он пишет: «Находясь в рядах Красной армии, Дмитрий Покрасс (младший брат Самуила. – Н.О.) создал сначала свой знаменитый «Марш Буденного» на текст д’Актиля <…>, а затем, годом спустя, написал совместно со своим братом (интересно, каким из трех? – Н.О.) песню «Красная армия» («Белая армия, черный барон») на слова Павла Горина».
Ясно, что, работая над своим исследованием, Шилов не мог пропустить подобного сообщения, и наверняка оно-то и подтолкнуло его обратиться к Дмитрию Покрассу. А тот пояснил, что, во-первых, к мелодии «Красной армии» не имеет отношения — марш сочинил его покойный брат Самуил, а во-вторых, что Горин — это Горинштейн. Заодно, наверно, подсказал, где его найти. К сожалению, рассказ предполагаемого автора если и имел место, был, как мне представляется, существенно скорректирован Шиловым. И вот почему.
Сравнение текста, утвердившегося с 1923 г. (первая публикация, без указания авторов), с представленной там же записью мелодии показывает, что Павел Григорьевич скорее всего не был автором двух из трех напечатанных куплетов. Причем не слишком грамотный текст припева, я думаю, он тоже не сочинял, а лишь пытался подправить, но не нашел поддержки у заказчиков. Хорошо образованный человек с репутацией профессионального поэта-песенника, Горинштейн не мог допустить грубых нарушений ритмики, которые мы видим.
Так, 2-я строка второго куплета («Реввоенсовéт на фронт зовёт»), а также 2-я третьего («Церкви и тюрьмы сровняем с землей») плохо укладываются на соответствующие части мелодии. При этом вопрос авторства этих куплетов в очерке Шилова как бы ненароком обойден, в то время как о написании Григорьевым ритмически безупречного первого куплета («Белая армия, черный барон…») говорится вполне аргументировано.
Подобная несбалансированность связана, очевидно, с логически и исторически не обоснованным начальным положением этого куплета в красноармейских песенниках. Дело тут явно не обошлось без редакторских ухищрений. Ведь только слова первого куплета обычно располагались под нотами. Попытка сделать то же самое со словами двух других поставила бы редактора в сложное положение. При этом куплет о черном бароне не мог изначально предшествовать куплетам о «нашей» готовности раздуть мировой пожар и о призывах Реввоенсовета.
Как пишет Шилов, песня была написана в ответ на опубликованное 10 июля 1920 г. «Правдой» обращение ЦК ВКП(б) с призывом противостоять начавшемуся в Северной Таврии наступлению Врангеля. Оставим утверждение о «песне» на совести автора. Но интересующий нас куплет уж точно не мог появиться раньше этого срока. Однако сочинялся он в мирном Киеве, где в то время жил и работал Горинштейн, причем еще какое-то время вариант марша с этим куплетом распевался лишь частями, размещенными в городе.
Ясно, что широко распространиться в воюющих на Южном фронте войс­ках он мог никак не раньше сентяб­ря-октября, т.е. фактически к концу войны. И уж тем более не мог раньше начала массовой демобилизации достичь далекой столицы. Между тем, по словам Крупской, приводимым ее личным секретарем Верой Соломоновной Дридзо в книге «Н.К. Крупская» (М., 1958), песню «Красная армия всех сильней» Надежда Константиновна не раз с удовольствием слушала вместе с Ильичом в Кремле: ее распевали во время Гражданской войны красноармейцы.
Странно? Ничуть, если учесть, что марш исполнялся ими без куплета о черном бароне, а зачином служил другой — о мировом пожаре и снесении церквей и тюрем. Что, кстати, было близко сердцу вождя и первых красноармейцев, особенно в 1918-м, когда разливалось победное шествие советской власти и Красная армия не знала горечи поражений 1919-го и 1920-го (в частности, взятия поляками того же Киева в мае 1920-го).
К чему я веду? Да к тому, что в июле 1920-го, когда П. Григорьев сочинял свой знаменитый куплет, марш давно был известен как в его родном Киеве, так и далеко за его пределами. Причем распевался на «народные» слова, не всегда удачно укладывавшиеся на мелодию. Григорьев лишь присочинил несколько актуальных для лета 1920-го куплетов, из которых до первой публикации дожил, как видим, один. О том, почему военные редакторы переместили его в начало песни, уже говорилось.
Думаю, что и неуклюжий «реввоен­совет» появился в красноармейском песеннике с их помощью. Первоначально на его месте наверняка стояло «товарищ Троцкий», где ударное «о» точно соответствует ритмике мелодии. Да и исторически это вернее, поскольку в 1918-м, когда, судя по всему, сочинялись эти строки, красноармейцев призывал в бой не какой-то бесплотный орган влас­ти, а живой большевицкий вождь и организатор армии Лев Давыдович Троцкий.
Теперь о нарушении внутренней логики текста. Выходя на битву с целым враждебным миром и чувствуя себя настолько сильным, что нет нужды скрывать свои намерения, вряд ли ты начнешь приободрять себя с упоминания какого-то барона и его заведомо неисполнимой угрозы («Снова готовят нам царский трон»). Железная логика народного движения, ярко выраженная в его, народа, любимом марше, иная:
*1) заявить о своих целях («Мы раздуваем пожар мировой, церкви и тюрьмы сровняем с землей»);
*2) обосновать их уверенностью в своих силах («Ведь от тайги до британских морей Красная армия всех сильней»);
*3) объявить грозное имя вож­дя («Товарищ Троцкий нас в бой зовет!»);
*4) в заключение еще раз напомнить о своей непобедимости (рефрен о Красной армии).
Так что место для белой армии и черного барона останется в лучшем случае между 3-й и 4-й позициями. Пора, однако, вспомнить об авторе мелодии. Нет никаких заслуживающих доверия фактов, позволяющих считать, что Самуил Яковлевич Покрасс (1897–1939) сочинил свой марш по чьему-то заказу на чьи-то неуклюжие вирши о мировом пожаре или чем-то подобном, тем более в июле 1920-го. Да и вообще сомнительно, чтобы в конце 1919-го, накануне взятия Киева большевиками, он не выехал из города вместе с братом Дмитрием и их общим приятелем д’Актилем (А. Френкелем), отправлявшимися с театром «Кривой Джимми» в контролируемый белыми Ростов. К сожалению, о его жизни в годы Гражданской войны мало что известно. Но для зачисления С. Покрасса в сторонники большевиков нет никаких оснований.
В 1924-м он вообще эмигрировал на Запад, где прожил до конца дней, ни разу не изъявив желания вернуться. А до отъезда сочинял в основном цыганские романсы и прочую «буржуазную» музыку. Правда, в том же 1924-м, очевидно, в расчете на расположение властей при оформлении загранпаспорта, написал по случаю смерти вождя траурную кантату «Ленину».
Что же касается появления на свет мелодии марша, наша версия такова. Летом 1917-го, после окончания Пет­роградской консерватории, Самуил возвратился в Киев. К тому времени он был автором широко известных песен и романсов, распеваемых такими звездами эстрады, как Юрий Морфесси, Михаил Вавич, Виктор Хенкин и Василий Шумский.
В это время горожан развлекал военный оркестр, игравший в Алексеевском парке. Часто им дирижировал молодой талантливый музыкант из Варшавы Илья Триллинг. По состоянию здоровья он был переведен в Киев из действующей армии, где служил полковым капельмейстером. Илья был немного старше Самуила, как и он, происходил из еврейской семьи среднего достатка и имел склонность к сочинительству. Было бы странно, если два талантливых человека не сошлись на поч­ве общего увлечения. А сойдясь, не могли не посотрудничать, результатом чего и явился военный марш Покрасса, впервые исполненный оркестром Алексеевского парка летом 1917-го. Впоследствии он не раз звучал в городе, полюбился и запомнился киевлянам.
Но не только им. В городе находилось немало солдат, проходивших реабилитацию после лечений в гос­питалях, а также дезертиров, подстрекаемых большевицкими агитаторами. Вскоре Киев и всю Украину охватила смута, началась Гражданская война. Враждующим армиям срочно понадобились марши с зажигательными мелодиями и словами. Новых никто не сочинял — стало не до того. Поэтому свои воинственные вирши народные сочинители укладывали на запомнившиеся дореволюционные мелодии.
Одной из них был марш Самуила Покрасса, не имевший названия. Но мелодичности, боевитости и запоминаемости в нем было предостаточно. Вот и сочиняли на его музыку народные слова на протяжении всей Гражданской войны. Павел Григорьев был лишь одним из многих, наверно, наиболее профессиональным. Слабое утешение!
Что же касается молчания Покрасса по поводу своего авторства, то в 1923 году, когда марш появился на страницах красноармейского песенника, жилось ему в нэпманской Москве неплохо, зарабатывал он немало и в дополнительной славе не нуждался. Да и к чему было лишний раз напоминать о себе завистливым инквизиторам из Российской ассоциации пролетарских музыкантов? Ведь лающие на слона моськи — мы это отлично знаем — с легкостью превращаются в страшную силу. 
Николай ОВСЯННИКОВ, Россия



Комментарии:

  • 15 декабря 2017

    нди А.Рифмомэтр

    Илья Триллинг происходил из семьи актеров еврейского театра. отец - Герман Берман. мать - Маня Триллинг. у них было трое сыновей (музыкантов) и дочь, Ева Триллинг (вероятно, она играла в одесском госете). сыновья : Теодор (Адольф) работал в бродвейских театрах (вероятно, под фамилией отца), Альберт Триллинг играл в теа-джазе Утесова и Илья (Шимон) Триллинг. после демобилизации был в труппе Клары Юнг. потом удрал на запад. писал музыку для еврейского театра в сша. умер в1945

    https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1892598024329222&set=p.1892598024329222&type=3&theater&ifg=1



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!