Невероятное путешествие Дины Рубиной по просторам российской глубинки

 Леонид Гомберг, Москва leonid-­gomberg.ru
 10 сентября 2019
 152

Сегодня популярность Дины Рубиной, кажется, не имеет границ. Вот и загадочный Китай недавно закупил права на издание сразу пяти ее книг. И таким образом, китайский стал 39-м по счету иностранным языком, на который переведены произведения автора. Совокупный тираж ее книг вряд ли удастся подсчитать более или менее точно. Вот уже почти полтора десятка лет она работает с ЭКСМО. Согласно неофициальной информации, за первые десять лет общий тираж ее книг, выпущенных только этим издательством, составил около восьми миллионов экземпляров. И это, стало быть, не считая последних сверхпопулярных романов. А что было до ЭКСМО — никто пока не считал. Не говоря уже об иноязычных изданиях. Но время неостановимо движется вперед.  

Когда повесть «Бабий ветер» (2017) вышла в свет, и длинной чредой шли встречи Дины Рубиной с читателями, большие фрагменты нового романа, пока не имевшего названия, были уже написаны: пейзажные зарисовки, штрихи к портретам некоторых героев, просто «мысли вслух»… Этот этап работы Рубина называет «разборками с самой собой». Ей еще предстояло решить, готова ли она «пускаться в это страшное путешествие».
«Да, страшное,?— настаивает она.?— Я была почти уверена, что никогда его не окончу».
Всякий раз она ограничивала себя решением задачи одного дня. Так поступала всегда, когда начинала большую вещь.
«Ты сидишь в поезде и пишешь о том, как пролетают мимо столбы,?— рассказывает Рубина.?— Они летят на тебя в темноте, и внезапно рождается ощущение, что фонари вскакивают на них. Или записываешь, как сгорает в костре птичье гнездо на отполированных водой плавнях». В результате такой работы постепенно зарождалась «благодатная плацента живой, невероятно радостной, настоящей жизни».
Тогда и пришло время подумать о героях будущей книги: о тех, кто населяет этот мир. Как они живут? О чем думают? Постепенно рождался сюжет. Рубина начала осваивать пространство нового романа, который вскоре обрел название — «Наполеонов обоз».
В ту пору даже ей самой еще не было понятно, что она уже начала работу над трилогией.
Некоторые писатели, вероятно, сразу определяют для себя сквозную идею книги,?— размышляет сегодня писательница,?— планируют ее так же примерно, как архитекторы создают проект, иногда прорабатывая отдельные крупные конструкции, предвидя, что сооружение потребует нескольких частей или даже томов.
У Рубиной не так. У нее, по словам писательницы, сначала появляется лицо человека. И вместе с ним интонация, тональность. Может быть, дело в ее музыкальном образовании. Но именно эта тональность определяет ход всей дальнейшей работы: что получится — «небольшой экзерсис, сюита или симфония».
Едва начав работать над «Наполеоновым обозом», она поняла, что это будет большая вещь. Однако думала «поместиться» в два тома. «Но мои герои не согласились со мной,?— рассказывает Дина.?— Нет,  говорили они: ты слишком быстро хочешь от нас отделаться. Да и сама история Наполеонова обоза не так скоро закончится. Ведь до сих пор над его пропажей размышляют историки и краеведы».
Российская глубинка как основное место действия романа, кажется, возникает у Рубиной впервые. Хотя и в «Почерке Леонардо», и в «Синдроме Петрушки», да и в других ее книгах провинция то и дело предъявляла свои права на первородство. Как это ни странно, у нас на этом поле нетрудно прослыть первооткрывателем: для многих россиян «из центра» жизни «за пределами Садового кольца» как бы не существует.
Пожалуй, впервые после «Синдиката» в книге Рубиной появляются узнаваемые герои, а также организации, например, «самое крупное в России издательство» — легко догадаться, какое именно. А поскольку среди главных действующих лиц оказывается и редактор этого издательства, писательнице удается досконально показать свою мастерскую, а точнее — ее преддверие, где читатель открывает для себя не только работу самого автора, но и ее «информатора» из числа близких друзей.
Рубина уже касалась этой темы в «Бабьем ветре». Но теперь перед нами не экзотический косметолог-­парашютист, а профессиональный редактор, хваткий, умный, умелый, с филологическим образованием. В беседах, нередко «под диктофон», Надежды Авдеевой и ее соседа Изюма Давлетова бесконечной вереницей проходят удивительные по своей колоритности персонажи нашей повседневной действительности «за Кольцевой дорогой». В результате рождается современная история российской глубинки во всей красе — с ее героями: чудаками, пройдохами, ворами, трудягами, хапугами, бандитами.
Первую часть трилогии «Наполеонов обоз» писатель назвала «Рябиновый клин». В книге нет никаких экзотических топонимов, никаких Портофино, Сан-­Фруттуозо или Каппелетта. А лишь Вязники, Клязьма, Боровск, Южа, центры традиционных промыслов Мстера и Холуй…
Да и главный сюжетный конфликт романа, о котором мы узнаем только в самой последней главе, происходит отнюдь не между разведками соперничающих держав, не между высокими секретными ведомствами, а между членами одной (точнее, двух) семей. Герои романа, будь то брендовые писатели, или обычные деревенские бедолаги, живут рядом с нами, а главную героиню (вернее, ее прообраз), да и не только ее, многие московские литераторы знали лично.
Великолепное мастерство жизнеописания повседневной российской глубинки приводит Рубину к проблемам большой русской литературы XIX — начала XX веков. Но даже в таком богатом историко-­культурном контексте книга ее не потерялась, а встала в один ряд с выдающимися произведениями русских писателей прошлого.
«Рябиновый клин» — новый, заметный шаг писательницы к вершинам отечественной словесности. Ее презентация состоялась на 31-й Московской международной книжной выставке-­ярмарке прошлой осенью.
Вторая книга трилогии «Наполеонов обоз» — «Белые лошади» — вышла в свет совсем недавно. В ней продолжают разворачиваться непростые отношения главных героев книги Аристарха и Надежды (они называют друг друга Стах и Дылда). Начавшись еще в детстве с трогательной дружбы, они перерастают в огромную любовь, способную, казалось, преодолеть самые невероятные испытания, но на деле разбившуюся вдребезги от обыкновенной бытовой нелепости, лишенной всякого романтического пафоса.
Но Рубина не была бы Рубиной, если бы на фоне доморощенных трагедий бледноватой и сероватой жизни советской поры в романе не разворачивались события, исток которых берет начало с Отечественной вой­ны 1812 года — трагические и ужасные.
И еще одна тема в последние годы увлекает писательницу и завораживает ее читателей: неистребимость еврейского рода, пережившего вой­ны, погромы, революции, нацизм, ГУЛАГ, казалось, полностью угасшего, но сохранившегося, одолевшего невероятные невзгоды безумного века и возродившегося уже в наши дни.
Нынешней осенью выходит в свет последняя книга трилогии.
И предсказать ход дальнейших событий многотомного романа не возьмется ни один самый изощренный криминалист.
Леонид Гомберг, Москва
leonid-­gomberg.ru



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!