Зачем? или Два полюса арабского мира

 Михаил ГОРЕЛИК
 1 марта 2022
 1249

Вообще-то, ежели транслитерировать по-правильному, то Шарм-эш-Шейх. Арабское название, ведущее свою историю со времён Османской империи, но я предпочту, может, не столь правильное, но привычное: Шарм-эль-Шейх, то бишь Залив шейха.  Не буду воспевать здесь сей, вдали снегов и мыслей о простуде, курортный рай: его раскинувшиеся на десятки километров песочные пляжи, прекрасные отели, коралловые рифы, зелень, цветы, круглый год солнце, круглый год плавание, два национальных парка под боком, гора Синай (туристически освоенная, без громов-молний-заповедей, ничего страшного и обязывающего), экзотика пустыни – атмосфера беззаботности, счастья, покоя. И космополитизма, конечно. 

Обещал не воспевать – уже воспел. 
В середине прошлого века в этом заброшенном углу ойкумены на наконечнике синайского треугольника, вдали от цивилизации и без дорог, связывающих с нею, существовала лишь бедуинская стоянка да небольшая рыбацкая деревня, выключенная из истории. Быт её мало отличался от прошлых столетий – время остановилось. Когда говорю «без дорог», имею в виду дороги в нашем понимании – караванные пути, такие же, как и тысячи лет назад, с бедуином и верблюдом, существовали.
В начале 50-х пришли цивилизаторы и решительно включили деревню в историю, время помчалось вприпрыжку. Нет, курорт не построили – построили военную базу. Цивилизаторы были египтяне. База контролировала Тиранский пролив, ширина судоходной части которого не достигает здесь и километра. Пролив соединяет Эйлатский (или, с какой стороны смотреть, Акабский) залив с Красным морем.
Позавчера завершилась Первая арабо-израильская война. Поражение не только в Египте, но и во всём арабском мире рассматривалось как сбой истории, непостижимая и обидная случайность, не вписывающаяся в картину мира. Карфаген должен и будет разрушен. Так это понимали здесь все. Да и на Западе многие.
В 1956-м Тиранский пролив был заблокирован, южные коммуникации Израиля перерезаны: Израиль утратил выход в Индийский океан. На языке дипломатии это называется casus belli, то бишь формальный повод к войне. Да и перекрытие пролива было отнюдь не единственным фактором. Дипломатические усилия результата не дали. В конце октября началась война. В результате израильские войска оккупировали почти весь Синайский полуостров, в момент прекращения огня всего семьдесят километров отделяли их от канала. В ходе боевых действий дислоцированная под Эйлатом бригада за три дня прошла четыреста километров бездорожья и штурмом взяла заблокировавшую пролив базу. После окончания войны израильтяне вывели войска с Синая, в том числе из Шарм-эль-Шейха. Вынуждены были. Иначе пришлось бы воевать ещё с США и СССР, с обоими сразу, а тогда бы, пожалуй, не справились: даже Давид сражался только с одним Голиафом.
И опять египтяне списали разгром на сбой истории, на недоразумение, и через одиннадцать лет попытку повторили. И начали, как и прошлый раз, с перекрытия Тиранского пролива. И опять произошло то же самое. На третий день Шестидневной войны Шарм-эль-Шейх был израильтянами вновь захвачен. Сценарное отличие в том, что четыреста километров по бездорожью не проходили, а высадили морской и воздушный десанты. Во всём остальном – день сурка.
В войну Судного дня (1973) Шарм-эль-Шейх оказался вдали от танковых сражений, однако в первый же день войны сюда прилетела чёртова пропасть египетских самолётов: они вывели из строя радиолокационную станцию, за тем и прилетели, а потом еще раздолбали взлётно-посадочную полосу. Однако же за пару минут до раздолбания в воздух успел подняться весь имеющийся в наличии военно-воздушный флот, после чего разыгрался самый фантастический воздушный бой в истории авиации: два израильских «Фантома» обратили в бегство 28 МИГов, сбив семь из них. Как такое возможно? И сели потом на запасной полосе.
В 1976 году со здешней авиабазы взлетели самолёты с десантниками – нанести визит в Энтеббе, где президент Уганды Иди Амин с террористами из Народного фронта освобождения Палестины и их немецкими камрадами из «Революционных ячеек» удерживал еврейских заложников.
Полтора десятка лет: с 1967-го по 1982-й это место оставалось в израильском владении. Израильтяне, вдохновлённые коралловым брегом, начали строить здесь город-курорт Офиру – в честь библейского Офира, который неизвестно, где находился: современники до наших дней не дожили и карты не оставили, но согласно некоторым мнениям, как раз где-то поблизости. Царь Шломо вывозил из Офира золото десятками тонн да ещё красное дерево, да ещё драгоценные камни. Слава пращура Офира осеняла младую правнучку Офиру. Солнечного золота здесь со времён Шломо не убавилось, а драгоценное: кораллы, водоросли, рыбы – обреталось под водой. 
Стали создавать городскую и курортную инфраструктуру: дома, отели, дороги, пляжи. Аэропорт стал принимать гражданские рейсы.
Пришедший на смену Насеру Анвар Садат устроил в 1973-м ещё одну (неудачную) реконкисту, в ходе которой как раз и прилетел на 28 самолётах в Офиру, а далее не стал искушать судьбу, упорствовать и наступать на те же грабли. Он понял то, что Насер понять был не в состоянии: что будущее за Израилем, что его победы не случайная ошибка истории, а её мейнстрим, её тренд. Вопреки всему арабскому миру, вопреки мнению существенной части своего народа, в 1979-м году он признал Израиль и подписал мирное соглашение. Садат был из тех немногих политических лидеров, что опережают время, – пришлось застрелить. 
Израиль заплатил за мирный договор высокую цену: через три года после его подписания и в соответствии с ним войска были выведены с Синайского полуострова, гражданские – эвакуированы. Два израильских города перестали существовать: Ямит, на севере, на границе с Газой, и Офира на юге. На момент эвакуации в Офире проживало две тысячи человек. Они покидали город своих надежд с тяжёлым сердцем.
Синайский полуостров, в соответствии с Кемп-Дэвидским договором, перешедший под контроль египтян, был в существенной мере демилитаризован. Полуостров с запада на восток разбит на три зоны. Если в зоне А и зоне В разрешалось присутствие ограниченного контингента египетских войск, то примыкающая к Эйлатскому заливу и границе Израиля зона С, в которой находились покинутые города, была полностью демилитаризована: здесь могли находиться только международные наблюдатели, полиция и береговая охрана. 
То есть если бы даже Садат желал, реанимация военной базы в покинутой Офире не была бы возможна – разве что посредством разрыва договора.
Но Садат не желал.
И наследовавший ему Хосни Мубарак – тоже.
Вернувший своё прежнее имя Шарм-эль-Шейх стал точкой роста новой жизни: поворотом от войны, агрессии, ксенофобии, доминирования, тоски по древнему имперскому величию – к миру, открытости, толерантности, зоне счастья и экономического процветания. Шарм-эль-Шейх стал моделью и символом нового курса. Вскоре за Шарм-эль-Шейхом последовала и Хургада, также трансформировавшаяся из военной базы в мировой курорт, место встречи Востока и Запада.
Шарм-эль-Шейх – пример правильного исторического, экономического, социального, политического и экзистенциального вектора: рыбацкая деревня – военная база – курорт мирового уровня, площадка для саммитов. 
Пример впечатляюще успешный.
Но, как известно, не повсеместно востребованный.
Четырёхстами километрами севернее Шарм-эль-Шейха - сектор Газы, анклав в юго-восточном углу Средиземного моря: идеальное место для круглогодичного курорта. Морские прогулки. Роскошные песчаные пляжи. Древний филистимский город. Место на стыке Африки и Азии, Египта и Израиля с их религиозными, культурными, историческими, природными радостями. Под боком Иордания, Мёртвое море. До Шарм-эль-Шейха сорок минут лёта. До Ливана столько же. Прекрасные условия для сельского хозяйства.
Так могло бы быть. И что же?
Весь анклав – военная база с нищим населением, живущим на подачки мирового сообщества. Местное производство: самодельные ракеты, воздушные шары, несущие огонь и взрывчатку, туннели для сокрушения сионистского врага и ненависть. Отходы из канализационной трубы в море сбрасывают. Был бы коралловый риф, загубили бы.
Шарм-эль-Шейх и Газа. Два полюса арабского мира. Живут в разном историческом времени, в разной системе ценностей, в разном эмоциональном поле. 
На коралловом берегу Шарм-эль-Шейха сохранились остатки военной базы. Время, море, песок совместно поработали над ними. 
Запись неизвестного (мне) блогера:
Видел остов техники в море, неподалёку на склоне какой-то гусеничный бронетранспортёр. Миллионы ржавых консервных банок, обрывки колючей проволоки и надпись «Зачем?» на стене здания. 
Михаил ГОРЕЛИК



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!