ВОЛК И СЕМЕРО КОЗЛЯТ

 Раввин Довид Карпов
 24 июля 2007
 3419
Пожилой, слегка уставший человек с напряженным и вместе с тем несколько хищным выражение лица встречался в своем кабинете с двумя главными раввинами Израиля: ашкеназским — рабби Йоной Мецгером и сефардским — рабби Шломо Амаром.
«И будет жить волк с ягненком» Пожилой, слегка уставший человек с напряженным и вместе с тем несколько хищным выражение лица встречался в своем кабинете с двумя главными раввинами Израиля: ашкеназским — рабби Йоной Мецгером и сефардским — рабби Шломо Амаром. Встреча была не из простых, но человек в кресле возлагал на нее определенные надежды. И хотя на повестке дня стояло множество неотложных вопросов, истинной причиной была попытка найти у своих высоких гостей поддержку и моральную опору. Ведь даже если вас зовут Ариэль Шарон и вы глава правительства и боевой генерал, которого за глаза называют «Бульдозер», у вас тоже бывают минуты слабости и тогда вы нуждаетесь в утешении. А разве раввины существует не для того, чтобы поддержать в трудную минуту и укрепить веру и надежду? Знаменательная встреча началась, как положено, с притчи. Главный ашкеназский раввин р. Йона Мецгер напомнил известную агаду про Моше-Рабейну, который пас скот своего тестя в пустынной местности, когда у него из стада сбежал один ягненок. Моше погнался за ним и настиг его у ручья. Хотя вояка Шарон и был мало знаком с еврейской Традицией, но эту притчу, известную каждому еврейскому ребенку, он, конечно, знал. Поэтому его лицо постепенно приобрело умиротворенное выражение. Но не надолго. Раввин всегда может найти нечто новое даже в старой, как мир, истории. «Но как же Моше мог бросить все стадо ради одного ягненка? — воскликнул рав Мецгер с деланным возмущением. — Разве такой поступок достоин Великого Пастыря»? Шарон примирительно кивал головой, слушая размеренную раввинскую речь и мысленно примеряя к себе славу первого главы еврейского народа. Действительно, разве можно бросить на произвол судьбы целое стадо ради одного-единственного ягненка-отщепенца, который к тому же сам виноват, что отбился от остальных. Конечно, правы Мудрецы, а значит, прав и он сам: нет никакого сомнения в том, что следовало пожертвовать одной «паршивой овцой» — горсткой поселенцев, ради благополучия всего стада — безопасности государства. Вот, как ни странно, и главный раввин согласен с этим. Как все-таки мудры слова Торы! А великий Моше в данном случае был неправ. «Великий Моше в данном случае действительно БЫЛ БЫ неправ» — продолжал между тем рав Мецгером. (Шарон приободрился.) Может быть, и следовало пожертвовать одной «паршивой овцой». (Лицо Шарона просияло.) Если бы не одно обстоятельство. (Шарон насторожился.) Ведь когда Моше отправился на поиски заблудившегося ягненка, все остальные овцы сбились в одно стадо. А когда все стадо вместе, ему не грозит никакая опасность. И в этом случае в первую очередь следует позаботиться уже о том единственном ягненке, который отбился от стада и поэтому находится в особо опасной ситуации. Это учит нас, что настоящий руководитель и национальный лидер, подобному самому первому лидеру — Моше-Рабейну, должен думать не только о безопасности всего государства, но и судьбе каждого отдельного еврея, а тем более целого города или поселения», — закончил свою речь рав Мецгер. (На этих слова Шарон сник, но не надолго.) Судя по всему, до доблестного генерала и искушенного политика Шарона не дошел истинный смысл раввинских речей. Вскоре он снова повеселел. Хорошо известно, что разные байки и истории про животных — его излюбленная тема. И уж конечно, куда более приятная, чем разговоры о насущных проблемах и политике. Поэтому он поспешил в ответ рассказать свою историю, как однажды он стал свидетелем нападения волков на стадо. Тогда волки растерзали двух овец, не тронув при этом остальных. А значит, наивно полагал Шарон, это доказывает не хуже агады, что иногда можно пожертвовать сравнительно небольшой частью стада, чтобы сберечь остальных. А далее, как в голливудских боевиках: «Вы можете хранить молчание. Но все, что вы скажете, может быть использовано раввинами против вас». Тут вступил его сефардский коллега, рав Шломо Амар, который до того времени хранил молчание. «Наверное, уважаемый Глава Правительства не знает известный закон, который касается как раз такого случая, когда волк напал на стадо, — снисходительно улыбнулся раввин. — Те овцы, которых растерзали волки, естественно, считаются «треф»*. Но даже в отношении уцелевших мы не можем быть уверены, что волки их не тронули и не нанесли им серьезных повреждений». Так что же, выходит, что все овцы считаются трефными и в результате погибло все стадо? От неожиданности Шарон даже вздрогнул. Неужели все настолько серьезно? «Да, в этом случае необходимо обследовать каждую овцу, — невозмутимо продолжал рав Амар. — И всякое сомнение в данном случае, к сожалению, следует толковать на основе более жестких критериев». (Теперь уже сам Шарон стал похож на растерзанную овцу.) Нет, напрасно он рассчитывал, начиная по подсказке администрации США свою авантюру, что сумеет спасти остальное «стадо» и добьется долгожданного мира. Увы, еврейский Закон исключает такую возможность. Даже если на минуту поверить в искренность намерений авторов этого преступного решения. Одна овца среди семидесяти волков Шарон полагал, что пустив волков в загон — на территорию Израиля, пожертвовав несколькими овцами «стада Израилева» — поселениями сектора Газы и Самарии и отдав их на съедение волкам ислама, он сможет добиться мира и сберечь остальное стадо. Увы, и здесь Традиция оказалась не на его стороне. Разве можно договориться с хищниками, накормив их один раз досыта, чтобы они изменили своей природе и впредь оставили овец в покое!? Разве можно полагаться на заверения арабов и пустые обещания политиков, тем более полученные ценной огромных (в масштабах израильского государства) территориальных уступок? К сожалению, мнение Традиции в данном вопросе однозначно. Отдав на заклание поселения в секторе Газы и Самарии, Шарон подверг смертельной опасности всю остальную территорию государства. А как неоднократно указывал Любавичский Ребе, который был категорически против отдачи каких-либо территорий, все спорные и сомнительные вопросы в случае, когда речь идет о безопасности и выживании, следует толковать более строго. Еврейская присказка: «Поживем — увидим» в этом случае звучит иначе: «Дай Б-г дожить, а вот увидеть — вряд ли». Не даром наши Мудрецы сравнивают народ Израиля с одной беззащитной овцой среди семидесяти волков, которые символизируют 70 народов мира. Очевидно, что только забота нашего великого Пастыря — Всевышнего дает шанс этой овце уцелеть. При условии, что сам народ Израиля следует Его указаниям, а не пытается, сам договориться с волками, полагаясь на их слова и заверения больше, чем на обещания, данные нам Всевышним. Мы верим, что скоро наступит время, о котором говорили наши пророки, когда («Ишайя», 11:6): «волк будет жить с ягненком». Но тогда и земля Израиля будет в полной неприкосновенности, а законные права еврейского народа будут признаны всеми народами. И это время наступит уже очень скоро, с приходом нашего праведного Мошиаха, уже в эти дни!
* Треф, или трефное. Собственно, таков исконный смысл этого слова: мясо животного, растерзанного (трефа) хищником. В отличие от того, которое правильно забито религиозным резником (шойхетом) и разделано согласно законам Торы. Именно так об этом сказано в Торе («Шмот», 22:30): «И святыми людьми будьте для Меня, и мясо животного, растерзанного в поле, не ешьте — собакам бросайте его». Уже позднее слово «треф» стало обозначением любой некошерной пищи. Трефным, то есть некошерным, считается также животное, если оно еще при жизни получило серьезные повреждения, которые перечислены в Законе (повреждения внутренних органов, переломы и т.д.), о чем и говорил Главный раввин.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!