Служенье муз не терпит суеты: Прекрасное должно быть величаво

 Беседовала Ирина Любавина, Россия
 24 июля 2007
 5841
Московский ансамбль «Da camera e da chiesa» под руководством Виктора Фелицианта — типичный образец придворных ансамблей Европы и России XVII – XIX вв., в нем от 3 до 6 исполнителей — в зависимости от программы. Дипломант более чем 30 международных фестивалей (в Польше, Эстонии, Франции, Финляндии, Швеции и др. странах) и организатор фестиваля «Старинная музыка в исторических памятниках Москвы».

Бессменный руководитель ансамбля «Da camera e da chiesa» Виктор Фелициант отвечает на вопросы «Алефа».

— Расскажите, пожалуйста, о своей семье.

— Семья была музыкальной и с отцовской, и с материнской стороны. По материнской — немало служителей Мельпомены: мой дед — замечательный драматург Евгений Яновский, автор очень многих пьес, чрезвычайно популярных в 1920‑40-х. Он из поколения таких драматургов, как Киршон, Афиногенов, Билль-Белоцерковский. Его пьесы «Ярость», «Столица», «Женщины» ставились в ведущих театрах страны, в том числе Москвы и Ленинграда. Дочери, однако, — Мария Евгеньевна и Елизавета Евгеньевна — стали музыкантами-педагогами, в 30-х учились у Елены Фабиановны и Ольги Фабиановны Гнесиных.

— Ваш отец был известный скрипач с интересной, но непростой биографией.

— Карьера отца, скрипача-солиста, началась в 20-е годы. В 9 лет его игру услышал тогдашний нарком просвещения Луначарский и пришел в восторг. Он и посоветовал пройти курс обучения в России, в Ленинграде, хорошо зная тогда еще жившего в России (в 1927-м уехал в Чикаго — Ред.) замечательного педагога Сергея Павловича Коргуева, одного из любимых адъюнктов Леопольда Семеновича Ауэра. Папа сыграл ему, и Коргуев зачислил его в свой класс. Александр Константинович Глазунов, послушав игру Бори Фелицианта, был поражен мастерством вундеркинда и написал блестящий отзыв. Окончив за два года курс консерватории, 11-летний лет папа был направлен Луначарским как один из первых государственных стипендиатов на учебу в Берлин, в класс Вилли Хесса (немецкий еврей — 1860‑1940). В 1925‑29 гг. папа обучался у него в Hochschule, вместе с маленьким Генрихом Шерингом, впоследствии, можно сказать, лучшим бахистом XX в. (польский еврей из очень бедной семьи, с 30-х годов жил в Мексике). Отец приезжал в Москву с отчетными концертами и выступал с сольными и симфоническими концертами в Большом зале Московской консерватории. Кстати, профессор Хесс не брал деньги, которые ему перечисляло советское государство за уроки, отказавшись официально.

— Что же было дальше?

— После учебы у Хесса он уехал в Париж, где полтора года учился у великого румынского скрипача и композитора Джордже Энеску в «Эколь нормаль». Затем дал ряд концертов в Германии и в 1933-м вернулся в СССР. К сожалению, в 30-е годы в институтах красной профессуры подозрительно относились к получившим образование заграницей. Пришлось вновь поступить в консерваторию, в класс знаменитого профессора Абрама Ильича Ямпольского. По окончании консерватории рекомендацию в аспирантуру подписали выдающиеся музыканты, но ниже шла резолюция о том, что рекомендация не соответствует действительности и с аспирантурой надо повременить. Шел 1937 год… Вместе с дедом, Наумом Давидовичем, капельмейстером на офицерских курсах «Выстрел», они добились аудиенции у главного дирижера военных оркестров РККА Семена Чернецкого. Он очень тепло отнесся к отцу, пригласив в военный оркестр в Хамовнических казармах. Прослужиа там год, отец поступил в аспирантуру к Мирону Борисовичу Полякину — выдающемуся музыканту с мировым именем (см. «Алеф» № 947 ‑ Ред.). Но в мае 1941-го Полякин скоропостижно скончался, и отец заканчивал уже без него, консультируясь у Константина Георгиевича Мостраса. В эвакуации в Куйбышеве за три военных года дал большое количество концертов в госпиталях. В 1944-м приехал в Москву и стал солистом Московской областной филармонии, а спустя два года начал преподавать в Горьковской консерватории, где познакомился с замечательными коллегами-музыкантами, и они стали выступать трио — пианист Олег Эйгес, виолончелист Александр Стогорский и отец. Преподавательская деятельность в Горьком завершилась в 1952 году, отец продолжал концертную деятельность, с 1962-го и до конца жизни был солистом Москонцерта, много ездил, несколько раз в году давал концерты в Москве — в Октябрьском зале Дома союзов и Концертном зале имени Гнесиных.

— А вы стали музыкантом, потому что так захотели родители?

— Сколько себя помню, родители следили за тем, чтобы я занимался, до 10 лет и чуть старше. Позже пришел интерес к музыке. Наверное, атмосфера в доме — скрипка, репетиции отца, — подспудно делала свое дело. Помню, как было странно, когда в ноябре 1982-го звуки умолкли. И хотя уже был достаточно взрослым и отдавал отчет всему происходящему, тем не менее… Друзья отца советовали больше заниматься и оказались правы — это не только отвлекало, но смог доказать себе, что имею право продолжать то дело, которому отец посвятил жизнь.

— А кто были ваши учителя?

— Я коренной гнесинец. В школе-десятилетке моими педагогами были Владимир Миронович Вульфман, затем Михаил Абрамович Горлицкий, а в Гнесинском институте учился у замечательного педагога скрипки Марка Давидовича Лубоцкого.

— Как складывалась ваша музыкальная жизнь дальше?

— К тому времени, когда отца не стало, я уже 8 лет был солистом Москонцерта, концерты по всей стране, старался продолжить его дело. Конечно, понимал, что обстановка диктует другой подход. Москонцерт 80-х годов стал исчезать, гастрольные поездки практически прекратились, концерты сократились, ненужность исполнителей стала настолько очевидна, что понял: нужна другая форма исполнительства.

— И придумали ансамбль старинной музыки?

— Это пришло не сразу, постепенно. Познакомился с очень интересным музыкантом Игорем Александровичем Никитиным — пианистом, клавесинистом, органистом, учеником Леонида Исааковича Ройзмана. Играя с ним, понял, что старинная музыка все больше и больше интересует слушателей и что это очень интересное сочетание — скрипка и орган. В содружестве с моим соучеником виолончелистом Романом Бройде, учеником Галины Семеновны Козолуповой, исполняли камерную музыку, причем в интерьере музеев. В 1987-м в Москве открылся, к сожалению, ненадолго, Музей декабристов (в усадьбе Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола), где шли первые концерты, потом был Музей В.М. Васнецова. Мы, исполнители, почувствовали, как воспринимается слушателями музыка в антураже музея, и поняли, что у такого исполнения большое будущее. Мысль о создании ансамбля пришла исподволь, в процессе концертного опыта. В апреле 1988-го провели в Музее декабристов фестиваль силами московских музыкантов, были и известные исполнители. Организовались как ансамбль — и 18 лет с Игорем Никитиным не расстаемся. За эти годы ансамбль дал около 2.500 концертов, сыграл около 1000 различных программ, объединенных в своеобразные циклы, что способствует привлечению внимания и интереса слушателей к тому или иному композитору, той или иной композиторской школе различных стран и эпох. Как показывает практика, мы ведем за собой слушателей. Успех концерта я воспринимаю в зависимости от отклика аудитории. Мне интересно, чтобы наше творчество доходило максимально.

— Как строятся программы?

— Программы цикличны или носят монографический характер, посвящены одному композитору или той или иной композиторской школе. Например, эпоха раннего барокко в Италии, Англии, Германии. 14 программ посвящено Баху, 20 ‑ Бетховену, 30 ‑ Генделю. — А еврейскую музыку вы играете? — В конце 1990-х, к 50-летию провозглашения Израиля и 3000-летию Иерусалима, мы исполнили ряд программ в концертном зале Института им. Гнесиных. Они были посвящены истории и развитию еврейской музыки, в том числе в России. Мы исполняли композиторов известных и популярных, например, Эрнеста Блоха и других (к сожалению, мало известных), скажем, Семена Фрейденберга — струнный квартет «Скрипач на крыше», написанный под впечатлением Шолом-Алейхема. Исполняли произведения «венецианского патриция» Бенедетто Марчелло (XVII – XVIII вв.), дворянина в чине генерала. До определенного момента он вел светский образ жизни, но был человеком набожным. Существует легенда, а может быть, это факты из жизни. Он находился на богослужении, и вдруг пол церкви осел, он провалился вниз и провел там какое-то время, пока его не обнаружили. Этот случай произвел на него такое впечатление, что он совершенно изменил своим привычкам, уединился и посвятил свое композиторское кредо сугубо духовной музыке. Под впечатлением венецианских синагогальных песнопений Марчелло решил использовать их во многих псалмах. Наш коллектив, не без гордости могу сказать, уже даже есть компакт-диск, исполняет почти все его псалмы на темы синагогальных песнопений. Судя по всему, в Венеции в синагогах пели не только представители местной еврейской общины, но и представители еврейских общин из различных европейских городов. В некоторых псалмах помечено: на темы испанских евреев, на темы немецких евреев. Уверен, что такие программы чрезвычайно важны по той простой причине, что еврейская музыка, равно как и музыка любого другого народа, уникальна, своеобразна и должна быть услышана и оценена слушателями. Эти программы имели большой успех в таких городах, как Стокгольм, где играли и в местной синагоге, Таллинн…

— В наступившем сезоне вы продолжите развивать еврейскую тему?

— И в прошлом сезоне, и в наступившем расширяем и углубляем еврейскую тематику. Стараемся показать синагогальную музыку XVI – XVIII вв. Я очень благодарен сотрудникам Стокгольмской королевской библиотеки, передавшим ряд изданий таких композиторов, как Соломон Росси, Йозеф-Христиан Лидарти. Монах ордена иезуитов Лидарти не был иудеем, но почти всю жизнь писал по заказу нидерландских синагог. И то, что мы играем, написано по заказу нидерландской синагоги во второй половине XVII века. Музыка этих композиторов исполнялась в прошлом сезоне, концерт был записан. Думаю, читатели захотят познакомиться с сочинениями этих очень интересных авторов.

— Чем занимается ваша дочь?

— Моя дочь Маргарита — пианистка, продолжает наше служение музам. Ее литературно-музыкальный ансамбль «Арс лонга» много выступает в Москве. У них за плечами 12 программ. Они стремятся, чтобы каждый концерт был литературно-музыкальным повествованием, посвященным русской музыке, венской классике, музыке Моцарта…



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции