Экспонат для «Музея Шнора и Фрайера»

 Фаня Шифман, Израиль
 24 июля 2007
 4516
Если когда-нибудь решат в Израиле создать «Музей Шнора и Фрайера», полагаю, что этот невзрачный маленький полый цилиндрик из неизвестного мне нержавеющего легкого сплава займет там свое адекватное ему, достойное место. Во всяком случае, инициатор создания такого музея может смело ко мне обращаться за указанным экспонатом.
Если когда-нибудь решат в Израиле создать «Музей Шнора и Фрайера», полагаю, что этот невзрачный маленький полый цилиндрик из неизвестного мне нержавеющего легкого сплава займет там свое адекватное ему, достойное место. Во всяком случае, инициатор создания такого музея может смело ко мне обращаться за указанным экспонатом. А было это восемь с половиной лет назад. Тогда я последние недели жила в небольшом городке в Крайот, в Кириат-Ата. Насчет «небольшого» – еще как сказать... По израильским меркам, город, в котором проживает около 50 тысяч населения, уже никак не городок. Это израильский город. Хотя находились такие самонадеянные скороходы (конечно же, из олим!), которые утверждали, что этот городок можно за полчаса целиком обойти легким шагом. Ну-ну!.. Не могу сказать, что мне было не очень хорошо в этом городе. Уже живя в сердце Иудейской пустыни, слушая по радио пряную и ритмичную восточную музыку, очень долго испытывала щемящую ностальгию по сиренево-розовым сумеркам... Вы не знаете, почему у ностальгии сиреневый и розовый, переходящий в фиолетовый, цвет предвечерних сумерек? До сих пор вспоминаю, как из соседских окон на нашей улице в Кириат-Ата вечерами разносились такие волнующие восточные мелодии, вроде бы похожие на арабские, но все же – очень еврейские. А перед глазами возникали тихие, порой извилистые улочки, струящиеся в обрамлении садиков и живописных иногда стареньких двух– и трехэтажных домиков, порой прямые и широкие улицы, скверы и площади этого обычного израильского городка, лица моих тамошних соседей – сабр марокканского происхождения. Расстались мы с ними очень по-дружески, а их сын-подросток на прощание сказал мне: «Жаль, что ты уезжаешь, ты была нам хорошей соседкой. С тобой по соседству жить – кайф!» Но когда семья моей дочери, наконец-то, приобрела дом в религиозном поселении Мицпе-Йерихо, я решила, что там, рядом с внуками, мое место. Тем более это небольшое поселение (а в сравнении с Кириат-Ата – все равно, что Кириат-Ата в сравнении, скажем, с Одессой, или Хайфа – с Питером), его дух и царящая там душевная атмосфера очень мне нравились. И я без малейших сожалений променяла квартиру компании Амигур в аварийном доме почти на окраине Кириат-Ата с прекрасными предгалилейскими видами из окна на караван* в маленьком религиозном поселении. Но и тут видами из окна оказалась не обижена. Короче, влажную предгалилейскую зону променяла на сердце Иудейской пустыни с ее великой сушью. В то время у моей дочери было только три сына. Она решила помочь мне паковать вещи. Взяв с собой двух младших сыновей (старшего оставив на мужа, а до его прихода – на соседей), приехала ко мне. Подруга, живущая по соседству, любезно предложила привести к ней старшего из двух мальчиков, чтобы он играл с ее внуком, а мы могли спокойно собирать вещи. А мы тем временем поехали с малышом в магазин. Вернулись несколько усталыми и, покормив ребенка, дочь уже собралась начать свой «быстроупак». Вдруг раздался звонок в дверь. Дело происходило днем, и я без опасений открыла дверь. Вваливается мужчина огромного роста в одних шортах и заявляет: «Я из муниципалитета. Проверка домашней сети водоснабжения». Он быстро и деловито пробегает мимо всех двух (!!!) кранов, что имелись в моей небольшой квартирке, открывает и закрывает их. «Бесэдер», – удовлетворенно замечает он. Потом столь же деловито достает – я так и не поняла, откуда! – какой-то маленький цилиндрик, открывает крышку бачка в туалете и надевает на стержень этот цилиндрик. При этом объясняет, что это очень современная патентованная система экономии воды в унитазе. Вот муниципалитет и решил всех жителей города облагодетельствовать этой суперсовременной системой экономичного слива воды в бачке. Мы ошалело слушали. Меж тем ребенок несколько раскапризничался. «Но я через пару недель съезжаю! Уже грузчики заказаны! Мне не нужно!» – «Ну, и что! Возьмешь с собой!» Напор был столь вежлив, что мы не знали, как отказаться. «Восемьдесят шекелей!» – заявил «представитель муниципалитета». «Ну, что ты, у меня и денег-то таких нет! И вообще, я съезжаю, и мне это не нужно!» – Почему-то ни я, ни – что более странно! – дочь не сообразили вытащить этот нелепый цилиндрик из бачка и открыть перед мастером навязчивого сервиса и виртуозного шнора входную дверь. В одном повезло: «представитель» – спасибо! – согласился на оплату мною как «пенсионеркой» половинной суммы, непрестанно повторяя, что это муниципальное мероприятие, и вот – квитанция о получении денег! Тогда мне даже в голову не пришло, что в любом писчебумажном магазине можно купить такие квитанционные книжки, которые никого, кроме их владельца, не представляют. А можно и заказать любую квитанционную книжку, любую печать – и на здоровье, представляй, кого угодно! Но на ошарашенного и уставшего клиента, тем более до конца дней своих несущего в своей генетической памяти к печатям и квитанциям почтение, такой нехитрый прием действует безотказно. Получив свои сорок (вместо восьмидесяти!) шекелей, застенчивый и несколько косноязычный виртуоз шнора наконец-то покинул мою квартиру. А мы с дочкой еще какое-то время сидели, совершенно обалдев от его навязчивого сервиса, и думали-гадали, как он нас смог загипнотизировать. Ясно, что без гипноза тут не обошлось. Ведь шнор был ничем не прикрыт и так откровенно прозрачен и безыскусен! А впрочем, за такое представление сорок шекелей – не такая большая цена! Где еще можно увидеть такой спектакль одного актера не столь уж редкого в Израиле жанра шнор-театра? Жаль, фотография этого народного самобытного таланта не сохранилась. Но цилиндрик я все-таки увезла с собой в Мицпе-Йерихо и храню его на память о типично израильском домашнем спектакле одного актера и моем легковерии обалдения... Тем более свое заявленное предназначение он ни за что не желает выполнять. А как это было бы кстати именно сейчас, когда на всех углах нас призывают экономить воду!.. Но, увы! Мы с дочкой до сих пор вспоминаем этот спектакль и думаем, что совершенно не так сложилась бы судьба этого косноязычного увальня, если бы он пошел в артисты какого-нибудь оригинального жанра. Ведь это так важно – найти себя, найти свой путь в жизни. А амплуа он уже себе нашел. Вот только не на той сцене выступает, и не те деньги за свой талант получает... А если еще нарвется на толстокожих, не сумевших по заслугам оценить его необычайный талант – ведь вместо гонорара и побить могут, и в полицию сдать! Поистине жаль талантливого громилочку-шнорера!.. _ * Караван – домик-времянка для израильских поселенцев


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции