Яков Курлянд

 Шедевры микроминиатюризации
 3 декабря 2007
 4877
В конце 1970-х в Москве, в Политехническом музее открылась выставка японских потребительских электронных изделий. В двух небольших залах музея были выставлены портативные карманные радиоприемники, начинавшие входить тогда в моду, электронные калькуляторы и прочее. Ничего подобного отечественная промышленность тогда не выпускала. О приемничке не смел и мечтать, а вот иметь карманный калькулятор было моим страстным желанием.
Дело в том, что я постоянно и тайно подрабатывал, делал проекты. В народе это называлось халтурой. За время длительных поездок в метро и в электричках я быстро обдумывал техническое решение, далее необходимо было сделать некоторые подсчеты, но шмыгать в общественном транспорте логарифмической линейкой почему-то стеснялся, хотя с детских лет владел ею в совершенстве. За полчаса научил меня ею пользоваться мой дядя, инженер-механик. Курс же обучения работе на логарифмической линейке в средней школе ничего не дал. Изучив теорию и историю зарождения логарифмического исчисления, мы перешли к практическим занятиям на большом деревянном макете линейки, длиной в несколько метров. Но первое же математическое действие — умножение забуксовало. Линейка усохла и два умножала на два с результатом 3,98. Нас, учеников этот результат вполне устраивал, но учительнице он не понравился, и она оставила эту затею.

Электронный калькулятор на черном рынке стоил 250 рублей — две мои месячные зарплаты, я не мог позволить себе такие затраты. Молча полюбовавшись электронными новинками, я вышел из зала и на выходе сказал женщине-контролерше:

— Какая замечательная выставка!

— Это что... Вы сходите лучше на выставку Николая Сядристого. Вот здесь, следующий зал.

И я завернул в соседний зал. Николай Сядристый из города Ужгород оказался микроминиатюристом. На мякоти половинки макового зернышка он вырезал барельеф Джоконды. Другой экспонат был еще хлеще: этот умелец взял человеческий волос, просверлил его вдоль и поместил вовнутрь железнодорожный состав из четырех вагонов. В сильный бинокулярный микроскоп можно видеть, как толпа пассажиров с чемоданами и баулами штурмует двери вагонов, а если заглянуть в окно вагона, то видно, как два пассажира дерутся за одно место. Тема была актуальна и требовала выражения в мраморе или бронзе, или, на худой конец, в гигантском полотне круговой панорамы, да вот нашелся один, кто воплотил это в микроминиатюре.

Разительный контраст этих двух выставок: с одной стороны, массовое производство столь необходимых предметов, с другой стороны, единственное в своем роде, уму человеческому непостижимое такое трудное искусство, — так меня поразил, что я разрыдался.

Помимо халтуры, было у меня одно хобби, коллекционирование почтовых марок. Как-то приобрел у одного коллекционера перед входом в Художественный Салон на Арбате почтовую миниатюру «Политическая карта мира». Мужчина этот сказал, что марка уникальна, но в чем уникальность не пояснил, так как отвлекся с другим покупателем. На марке размером приблизительно 3х4 см были изображены в цвете различные страны без названий, понятно, за недостатком места. Внимание мое привлек маленький штришок в правом нижнем углу.

— Да неужто? — подумал я, похолодев, и взял марку на работу, чтобы лучше ее рассмотреть. Придя в родной НИИ, покрутился на рабочем месте с полчаса для отвода глаз, сгорая от нетерпения. Затем спустился в цокольный этаж, в лабораторию отдела исследования свойств металлов, где находился мощный бинокулярный микроскоп.

Перед входом в лабораторию был выгорожен тамбур из канцелярских шкафов. На одном из них, прямо перед глазами, висел большой плакат «16 правил Ленина, как надо работать». Но, выглянув из тамбура в лабораторию, нельзя было увидеть ни одного человека. Все вышли покурить на пять минут и в течение дня вряд ли появятся. Так было и на сей раз. Меня это устраивало.

Усевшись на высокий табурет перед микроскопом, положил марку на видовую площадку и, включив освещение, прильнул к окуляру. Настроив диоптрию, я рассмотрел правый нижний угол марки. Маленький штришок превратился в аккуратную, четкую надпись: «Границы государства Израиль показаны в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 22 ноября 1947 года».

Это примечание присутствовало на всех политических картах разного масштаба, атласах, энциклопедиях, глобусах, многочисленных брошюрах и диссертациях на антисионистскую тему, и вот теперь появилось на почтовой марке.

В вопросе определения границ Израиля великое государство проявляло несвойственную русскому характеру пунктуальность. Это уже потом оно разбазаривало собственные границы со щедростью пьяных матросов, которые, после долгого плавания сойдя на берег, в одночасье спускают годовое денежное содержание.

Я изумился, передо мной лежал шедевр микроминиатюризации и граверного искусства. Уж не Николай ли Сядристый искусно руку приложил? Подвинув осторожно пинцетом центр марки в поле зрения, я рассмотрел предполагаемое место государства Израиль, как бы, упаси Б-же, гравер чего-либо не прибавил лишнего, скандала не оберешься. Но на маленькой точке трудно было рассмотреть что-либо с уверенностью. Даже цвет нельзя было назвать определенно, что-то вроде разбавленного киселя. Главное, формальность, в виде примечания, была соблюдена, а суть дела была поручена менее искусному граверу или бригаде граверов.

Откинувшись на табурете от окуляра, я задумался. Пожалуй, этот шедевр стоит вывезти за границу и выгодно продать какому-либо любителю-филателисту. Но на каждое произведение искусства, вывозимое за границу, требовалось высочайшее разрешение Министерства культуры СССР, и надо было заплатить пошлину, причем немалую.

И я решился вывезти марку тайно, спрятав ее от таможни за щекой, что мне и удалось сделать с успехом. Но напрасно я пытался сбыть eе в Вене, затем в Риме и потом уже здесь в Америке. Никто из владельцев филателистических магазинов или просто любителей не пожелал ее приобрести. Одни были заняты своим делом, и им было плевать на проектирование границ государства Израиль, другие из-за одной марки, пусть шедевра, не хотели приобретать бинокулярный микроскоп, а в лупу, даже сильную, ничего нельзя было рассмотреть. В обоих случаях я их извиняю.

Так что этот образец удивительной партийно-государственной аккуратности и высокого граверного искусства со временем где-то затерялся в домашней пыли. Дом у меня большой, пыли собирается много, не пытайтесь ее отыскать.



Комментарии:

  • 16 декабря 2007

    Гость

    Yakov Kurland correctly recognized a unique feature of Russia in which a great talent can exist in spite of overwhelming bureaucracy.

  • 5 декабря 2007

    Гость

    Toлько умным любознательным и наблюдатебьным людям дано оценить подобные примеры в ,,микромире на фоне суетности нашей быстротекущей и короткой жизни.А Мудрецам предугадать ее результат


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции