НЕУРАВНОВЕШЕННОСТЬ РАВНОВЕСИЯ

 Мария МИХАЙЛОВА
 24 июля 2007
 5186
“Есть в мире лишние, добавочные, не вписанные в окоём…” - писала о пути поэта Марина Цветаева. Эти слова в полной мере можно отнести к судьбе Григория Перченкова, художника, прожившего короткую и трагическую жизнь. Он родился в 1947-м, а в январе 80-го года его не стало. За свои тридцать два года он мало успел в жизни и очень много - в искусстве.
“Есть в мире лишние, добавочные, не вписанные в окоём…” - писала о пути поэта Марина Цветаева. Эти слова в полной мере можно отнести к судьбе Григория Перченкова, художника, прожившего короткую и трагическую жизнь. Он родился в 1947-м, а в январе 80-го года его не стало. За свои тридцать два года он мало успел в жизни и очень много - в искусстве. В творчестве Григория Перченкова словно бы не было периода “детского рисунка” в привычном понимании. Или, вернее, наоборот - детский рисунок с его чистым и непосредственным видением остался у него на всю жизнь. Он рисовал непрестанно, запоем, не думая о престиже, о манере, о творческой карьере. Григорий начал заниматься рисунком и акварельной живописью в конце 50-х годов в детской художественной студии при Центральном доме архитектора у художниц Розы Моисеевны Рабинович и Нины Осиповны Лурье, благодаря которым он вошел в круг Р.Р. Фалька. После студии были годы учения в детской художественной школе у А. Глускина и М. Рогинского, творческая дружба с которыми, несмотря на разницу в возрасте, сохранилась до конца. По окончании школы Григорий поступил в театрально-художественное училище, но не проучившись там и года ушел, не сумев согласиться с требованиями и традиционными методами преподавания и образом мыслей соучеников и педагогов. “Люди очень часто живут двойной жизнью, особенно это процветало в то время. А Гриша был абсолютно к этому неспособен, - вспоминает брат художника, заслуженный архитектор России Евсей Владимирович Перченков. - Если он видел какие-то отрицательные стороны, то всегда об этом прямо говорил”. Время активной работы художника пришлось на 60–70-е годы. Экспрессивная и отнюдь не реалистичная живописная манера Григория Перченкова не вписывалась в царивший в те годы соцреализм. А его тонкая и ранимая душа не вписывалась в мещанский мир двойной морали и равнодушия. Обращение Григория к религии было естественным, потому что в семье по материнской линии во всех поколениях были раввины. И он впитал эти семейные традиции, соблюдал все обряды и чувствовал свою причастность к этому. Это тоже находило отражение в его живописи. Есть у него, например, картина “Поколения раввинов”. В ортодоксальном иудаизме не поощряется изображение человека, и художник даже обратился к главному раввину синагоги на улице Архипова, которую посещал, и получил благословение на свои работы. “Но когда он стал ходить в синагогу, его начал мучить страх репрессий и ареста, - рассказывает Евсей Владимирович. - Его напряженная внутренняя жизнь занимала его настолько, что он переставал замечать все внешнее. И однажды его даже действительно забрали в отделение милиции за то, что он вышел на улицу в странном и неопрятном виде – весь перепачканный в муке. В то время он устроился помогать выпекать мацу и таскал мешки с мукой. Этот случай красноречиво говорит о неприспособленности художника к быту и реальной жизни. Брат воспринимал жизнь очень непросто. Все свое внутреннее неустройство он передавал в своих работах - как в живописи, так и в графике. В живописи это сказалось в экспрессии цветовых соотношений, и я назвал это состоянием “неуравновешенного равновесия”. В его работах все словно бы в движении, и движение это бесконечно”. В его работах, живописных и графических, читается не только и не столько осуждение мещанства и двойной морали, сколько щемящее чувство сострадания к одиночеству каждого в мире коллективного. После неудачных попыток экспонировать свои работы на молодежных выставках художник все более замыкался в себе. Он считал, что все его работы должны быть в Израиле, и подал документы на выезд. Но в 1977–1979 гг. почти никого не выпускали, отказали и ему. С тех пор он больше не пытался выставляться, перестал показывать свои работы - у него началось психическое расстройство, и, в конце концов, он не выдержал, ушел из жизни… Когда в 1993-м в ЦДХ на Крымском Валу состоялась наконец большая выставка работ Перченкова, то после нее десять картин художника были взяты в Третьяковскую галерею. Конечно, время расставляет все на свои места, но, к сожалению, чаще всего это случается слишком поздно. Сегодня, без сомнения, очевидны и истинное мастерство художника, и талант. Его работы нужны зрителю, нужен этот необычный взгляд на окружающий мир, нужна мифологическая мудрость и поэтическая наивность его искусства.


Комментарии:

  • 26 сентября 2021

    старик

    А через 15 лет? еще страннее? Нет...Я не лазил в интернет потому что и сейчас вижу Гарика-так его называли близкие люди-как живого...Мои родители и его родители были хорошими друзьями и я знал его с дня рождения.У него была необыкновенно добрая улыбка.Это был удивительно мягкий и деликатный человек.Незадолго до смерти он заходил к нам со своей матерью и я ставил ему диск с записью монолога Антония в исполнении Качапова.=Ну как Гарик?-В ответ трогательная виноватая улыбка=Телерь я понимаю что в мыслях своих он был далеко...Светлая память этому милому страдальцу и великому художнику

  • 4 февраля 2017

    Борис

    Мне кажется странным реагировать на публикацию через десять лет, но так получилось. Посмотрел несколько дней назад фильм Дирижер, и сразу вспомнился Гриша. Вот залез в Интернет и узнал о его судьбе (судьбе его работ) после жизни.

    С Гришей учился в одной школе и жили в одном подъезде, он в пятой квартире (или в третьей), а я во второй. На площадке в подъезде было две коммунальные квартиры, помню, что его была выше по лестнице и на другой стороне. Мы дружили, а это значит много ходили по переулкам и улицам и разговаривали. Наш дом расселили в 1970-тые, мы попали Вешняки, недалеко друг от друга, в пяти минутах пешком, виделись редко.

    Учились седьмом классе (или восьмом), весна была ранняя и солнечная. Он как-то говорит, чего ходить в школу, когда небо такое, надо писать. И ушел, потом начал учиться в художественном училище, но не уверен, что закончил. Ему обязан моим художественным «воспитанием», ходили на выставки в Пушкинский, он рассказывал о картинах и художниках. Ходили по Чистопрудному бульвару, он объяснял какого цвета небо.



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции