НЕУРАВНОВЕШЕННОСТЬ РАВНОВЕСИЯ

 Мария МИХАЙЛОВА
 24 июля 2007
 4761
“Есть в мире лишние, добавочные, не вписанные в окоём…” - писала о пути поэта Марина Цветаева. Эти слова в полной мере можно отнести к судьбе Григория Перченкова, художника, прожившего короткую и трагическую жизнь. Он родился в 1947-м, а в январе 80-го года его не стало. За свои тридцать два года он мало успел в жизни и очень много - в искусстве.
“Есть в мире лишние, добавочные, не вписанные в окоём…” - писала о пути поэта Марина Цветаева. Эти слова в полной мере можно отнести к судьбе Григория Перченкова, художника, прожившего короткую и трагическую жизнь. Он родился в 1947-м, а в январе 80-го года его не стало. За свои тридцать два года он мало успел в жизни и очень много - в искусстве. В творчестве Григория Перченкова словно бы не было периода “детского рисунка” в привычном понимании. Или, вернее, наоборот - детский рисунок с его чистым и непосредственным видением остался у него на всю жизнь. Он рисовал непрестанно, запоем, не думая о престиже, о манере, о творческой карьере. Григорий начал заниматься рисунком и акварельной живописью в конце 50-х годов в детской художественной студии при Центральном доме архитектора у художниц Розы Моисеевны Рабинович и Нины Осиповны Лурье, благодаря которым он вошел в круг Р.Р. Фалька. После студии были годы учения в детской художественной школе у А. Глускина и М. Рогинского, творческая дружба с которыми, несмотря на разницу в возрасте, сохранилась до конца. По окончании школы Григорий поступил в театрально-художественное училище, но не проучившись там и года ушел, не сумев согласиться с требованиями и традиционными методами преподавания и образом мыслей соучеников и педагогов. “Люди очень часто живут двойной жизнью, особенно это процветало в то время. А Гриша был абсолютно к этому неспособен, - вспоминает брат художника, заслуженный архитектор России Евсей Владимирович Перченков. - Если он видел какие-то отрицательные стороны, то всегда об этом прямо говорил”. Время активной работы художника пришлось на 60–70-е годы. Экспрессивная и отнюдь не реалистичная живописная манера Григория Перченкова не вписывалась в царивший в те годы соцреализм. А его тонкая и ранимая душа не вписывалась в мещанский мир двойной морали и равнодушия. Обращение Григория к религии было естественным, потому что в семье по материнской линии во всех поколениях были раввины. И он впитал эти семейные традиции, соблюдал все обряды и чувствовал свою причастность к этому. Это тоже находило отражение в его живописи. Есть у него, например, картина “Поколения раввинов”. В ортодоксальном иудаизме не поощряется изображение человека, и художник даже обратился к главному раввину синагоги на улице Архипова, которую посещал, и получил благословение на свои работы. “Но когда он стал ходить в синагогу, его начал мучить страх репрессий и ареста, - рассказывает Евсей Владимирович. - Его напряженная внутренняя жизнь занимала его настолько, что он переставал замечать все внешнее. И однажды его даже действительно забрали в отделение милиции за то, что он вышел на улицу в странном и неопрятном виде – весь перепачканный в муке. В то время он устроился помогать выпекать мацу и таскал мешки с мукой. Этот случай красноречиво говорит о неприспособленности художника к быту и реальной жизни. Брат воспринимал жизнь очень непросто. Все свое внутреннее неустройство он передавал в своих работах - как в живописи, так и в графике. В живописи это сказалось в экспрессии цветовых соотношений, и я назвал это состоянием “неуравновешенного равновесия”. В его работах все словно бы в движении, и движение это бесконечно”. В его работах, живописных и графических, читается не только и не столько осуждение мещанства и двойной морали, сколько щемящее чувство сострадания к одиночеству каждого в мире коллективного. После неудачных попыток экспонировать свои работы на молодежных выставках художник все более замыкался в себе. Он считал, что все его работы должны быть в Израиле, и подал документы на выезд. Но в 1977–1979 гг. почти никого не выпускали, отказали и ему. С тех пор он больше не пытался выставляться, перестал показывать свои работы - у него началось психическое расстройство, и, в конце концов, он не выдержал, ушел из жизни… Когда в 1993-м в ЦДХ на Крымском Валу состоялась наконец большая выставка работ Перченкова, то после нее десять картин художника были взяты в Третьяковскую галерею. Конечно, время расставляет все на свои места, но, к сожалению, чаще всего это случается слишком поздно. Сегодня, без сомнения, очевидны и истинное мастерство художника, и талант. Его работы нужны зрителю, нужен этот необычный взгляд на окружающий мир, нужна мифологическая мудрость и поэтическая наивность его искусства.


Комментарии:

  • 26 сентября 2021

    старик

    А через 15 лет? еще страннее? Нет...Я не лазил в интернет потому что и сейчас вижу Гарика-так его называли близкие люди-как живого...Мои родители и его родители были хорошими друзьями и я знал его с дня рождения.У него была необыкновенно добрая улыбка.Это был удивительно мягкий и деликатный человек.Незадолго до смерти он заходил к нам со своей матерью и я ставил ему диск с записью монолога Антония в исполнении Качапова.=Ну как Гарик?-В ответ трогательная виноватая улыбка=Телерь я понимаю что в мыслях своих он был далеко...Светлая память этому милому страдальцу и великому художнику

  • 4 февраля 2017

    Борис

    Мне кажется странным реагировать на публикацию через десять лет, но так получилось. Посмотрел несколько дней назад фильм Дирижер, и сразу вспомнился Гриша. Вот залез в Интернет и узнал о его судьбе (судьбе его работ) после жизни.

    С Гришей учился в одной школе и жили в одном подъезде, он в пятой квартире (или в третьей), а я во второй. На площадке в подъезде было две коммунальные квартиры, помню, что его была выше по лестнице и на другой стороне. Мы дружили, а это значит много ходили по переулкам и улицам и разговаривали. Наш дом расселили в 1970-тые, мы попали Вешняки, недалеко друг от друга, в пяти минутах пешком, виделись редко.

    Учились седьмом классе (или восьмом), весна была ранняя и солнечная. Он как-то говорит, чего ходить в школу, когда небо такое, надо писать. И ушел, потом начал учиться в художественном училище, но не уверен, что закончил. Ему обязан моим художественным «воспитанием», ходили на выставки в Пушкинский, он рассказывал о картинах и художниках. Ходили по Чистопрудному бульвару, он объяснял какого цвета небо.



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!