Но друзья не забывают своего сослуживца. С ними Арнольд Викторович может говорить часами. Они отзываются о своем товарище, с которым много лет проработали вместе, с теплотой и любовью. И даже вспоминают, что, приходя на службу, Арнольд Викторович каждый день (!) дарил конфеты тем, с кем вместе работал — и женщинам, и мужчинам.

Судьба распорядилась так, что на склоне лет Арнольд Фишберг остался совсем один. Говорят, в каждом периоде жизни есть своя прелесть. «Осень жизни, как и осень года, надо, не скорбя, благословить…» — так поется в популярной песне. Но, увы, наша жестокая российская действительность грубо перечеркнула все сантименты по поводу благополучной старости наших сограждан. Похоже, что даже на государственном уровне взят курс на скорейшее избавление от нетрудоспособного населения, в свое время спасшего страну от фашизма и отдавшего «любимой Родине» все — знания, опыт, силы и здоровье…

Единственный, кто ухаживает за Арнольдом  Фишбергом — это патронажная сестра благотворительной организации ХАМА. Арнольд Викторович привязался к ней, как к родному человеку. Она старается не только содержать своего подопечного в чистоте, не только покупает ему необходимые лекарства, но готова подолгу слушать стихи, которые он помнит наизусть. Особенно ему дороги стихи Николая Рубцова. На его туалетном столике у зеркала стоят портреты Пушкина, Пастернака…

Арнольд Викторович родился в Москве. Его мама была родом из знаменитой семьи Альшванг, которая поставляла текстиль ко двору его императорского величества. Надежда Адольфовна, так звали маму Фишберга, больше пятидесяти лет проработала в музыкальной школе имени Ипполитова-Иванова, а еще она писала стихи и до 80-ти лет ходила в походы.
Наверное, интерес к поэзии Арнольду Викторовичу передался от матушки. В Институте геофизики, где он проработал много лет в отделе научно-технической информации, пригодились его литературные способности — он редактировал местную газету. Арнольд Фишберг и сам пишет стихи, их публикуют в изданиях литературной студии «Ветеран» (руководитель — Валерий Лебединский) московского отделения благотворительной организации ХАМА.

В «Алефе» мы не имеем возможности печатать стихотворные произведения, но для Арнольда Викторовича решили сделать исключение, и публикуем это четверостишие:

Конечно, в Израиле шумно и тесно,
И уровень жизни далек от рекорда,
И туго с работой. Но что интересно,
Никто вам не скажет «жидовская морда».