Это был замечательный «дачный» пинг-понг, который не подразумевал выявления победителя. Игра шла на удовольствие. Правда, иногда темп игры возрастал. Особенно в тот момент, когда мы затронули различия между «театром представления» и «театром переживания».

Как целлулоидный мячик замелькали имена Дени Дидро — автора книги «Парадокс об актере», актрис Клерон и Дюмениль — представительниц противоположных актерских школ. Вполне мирный диалог грозил перерасти в спор. Но мой полемический задор как-то незаметно был умерен обаянием и потрясающей деликатностью собеседника — Юрия Борисовича Борева.

Тогда мне было невдомек, что судьба счастливо свела меня с человеком уникальным, с человеком энциклопедических знаний. Уже потом я узнал, что Юрий Борисович в разные годы читал доклады для студентов Берлинского университета по теории литературы, в Сорбонне и в Колумбийском университете — по культурологии и теории гротеска, во Французском национальном центре научных исследований (ZNRS) — о «Генезисе литературного текста», в Софийском университете — по структурализму; что Юрий Борисович — участник целого ряда международных конгрессов по эстетике: в Афинах, Амстердаме, Дубровнике, Ноттингеме, Мадриде, Дармштадте. Всю эту информацию легко почерпнуть из Интернета, в котором также можно узнать о многочисленных званиях и регалиях профессора Ю. Борева.

Мне же хотелось бы поделиться своими впечатлениями, которых в Интернете нет.

Со дня нашей первой прогулки прошло около десяти лет, и все это время не перестаю поражаться жизнелюбию, тонкому чувству юмора и самоиронии Юрия Борисовича.

Сам он рассказал мне такую историю. Было это три года назад. После многочисленных поздравлений с его восьмидесятилетием, которые вышли отдельным томом и в котором свое почтение ему выразили замечательные ученые с мировыми именами, Борев написал благодарственную ответную статью, назвав ее «Спасибо. Мне очень понравилось!» (Уже само ее название вызвало у меня смех. — А.Е.). В статье он изложил такую притчу. «В Тбилиси проходил международный конгресс, посвященный юбилею Гегеля. Ученые, собравшиеся со всего мира, говорили о величии юбиляра: он развил диалектику, он открыл закон «отрицания отрицания» и триаду. В первом ряду сидел пожилой грузин и живо реагировал на каждое выступление, и особенно горячо — на любую похвалу великому ученому. Грузин хлопал, вскакивал, кричал: «Правильно!», «Браво!» Когда конгресс закончился, восторженный грузин вышел на трибуну и сказал: «Большое спасибо. Мне очень понравилось все, что здесь говорили. Но, извините, я не немец, а грузин. И не философ, а дегустатор. И фамилия моя не Гегель, а Гегелия. В остальном все правильно».

В заключение своей статьи Ю. Борев добавил: «Я тоже не Гегель — в остальном все правильно».

Ему всегда и во всем хочется быть молодым и с молодыми. Однажды пригласил его на какой-то вечер, но тут же последовал вопрос: «Там будут молодые люди или все такие, как я?»

Не зря кто-то из поздравлявших Юрия Борисовича с 80-летием, заметил: «Бореву не 80, а два раза по 40».

Мы договорились как-то о фотосъемке на 12 часов дня. Позвонил, чтобы узнать, не изменилось ли что-нибудь в его планах? Юрий Борисович попросил перенести съемку на один час, если можно… (деликатность всегда). И добавил: «хотел бы успеть побриться».

Но я попросил его не бриться, чтобы сделать и такую серию — «неглиже».

— Что ж, приходите, как договорились.

Ровно в 12 часов Юрий Борисович сам открыл мне дверь. Он стоял небрит, в пижаме и босиком.

Артистизм во всем. В диалоге, в одежде, в манере говорить. Думаю, этим он подкупал своих многочисленных студентов во ВГИКе, в Московской консерватории, в МГУ, в Театральном училище им. Б.В. Щукина, потому что и сегодня они помнят и чтут своего Учителя. (Три года назад на юбилее Ю.Б. Борева присутствовали Ян Арлазоров, Вениамин Смехов, Зиновий Высоковский и другие).

К сказанному стоит, думаю, добавить несколько стихотворных строк Юрия Борисовича: