Фейгин. Острова живописи

 Гавриил ЗАПОЛЯНСКИЙ, Россия
 4 декабря 2008
 4481

Моисей Фейгин прожил 104 года, его последние холсты датированы 2006 годом — в 102 года он еще работал, и эти последние, как и многие работы разных лет, были показаны на большой выставке в Центральном доме художника в Москве в сентябре этого года. Как часто бывает в жизни художников, он нескольких месяцев не дожил до своего триумфа.

Один из ближайших друзей и ценителей художника, искусствовед Григорий Климовицкий говорит, что Фейгин — человек-остров, художник-остров… В этих словах — самая суть явления.
Мир Моисея Фейгина, как далекие острова, еще отделен от нас не только незнанием его жизни, его представлений, его реальной философии — а он был, по свидетельству знавших его, философом-полемистом! — но и его образного языка, целой знаковой системы метафор, аллегорий, утаений, ассоциаций.
Еврейский мальчик из белорусского местечка вырывается в Москву, поступает и оканчивает ВХУТЕМАС, учится у корифеев русской живописи — Машкова, Осмеркина, Штеренберга — и доносит дух и стиль прерванных исканий через десятилетия, обновляя его мыслями, чувствами и контекстом нового времени.
Арлекины, музыканты, дон-кихоты… Вся образно-цветовая система, все «письмо», весь графический почерк работают в одном «однообразном» по цели, но неисчерпаемом по подходам направлении. Вся его грандиозная живописная мозаика как бы являет нам опасно оживший древний возглас псалмопевца: «пошатнулись устои земли» и «нет человека».
Все композиции, все персонажи художника строятся как система остро прочувствованных пересечений, сдвижек линий и плоскостей, лишенных абсолютно каких-либо притягательных форм чувственного начала.
ХХ век!  В этом зеленовато-коричневом, сиренево-черном и гневно-белом проступают фигуры, лишенные плоти, фигуры, у которых тела, точно рушащиеся здания, опаленные деревья, костыли. Но над этими телами марионеток сюрреалистически высятся головы непреклонных мыслителей, последних гуманистов, прожигающих своим взглядом.
Как жил и выжил художник-формалист, конструктивист и экспрессионист, решительно не вписывавшийся в серебряно-ликующую живопись сахаринного Союза художников СССР?
Фейгин не был лишен находчивости и юмора. Он, блестяще владевший «реалистическим методом» (об этом, в частности свидетельствуют его автопортреты), вступил в этот союз! И как член союза стал получать производственные заказы — писать цеха заводов, пейзажи… Студий не вел, в вузах не преподавал. Превратил свою мастерскую в малую крепость поистине редчайшего в тех условиях и действительно независимого искусства.
Его жизнь лишена броских красок, фатальных гонений, эпатажного авантюризма. Он жил аскетически-просто, зная себе цену и веря в свою звезду. Грели и давали силы годы юности, когда даже самому — студенту ВХУТЕМАСа — удавалось, на правах «комсомольского молодняка», заступиться за любимых педагогов Машкова и Осмеркина, которых горячие идеологи хотели убрать подальше от воспитания новой генерации. Юноша из провинции добился приема у наркома А.В. Луначарского и отстоял своих учителей.
Он был человеком нелегкой судьбы и нелегкого характера. Он был художником большого стиля, который, однако, рядил себя в формы карнавала, арлекиниады. Он был художником трагического гротеска, в котором детскость и мудрость возраста не разлучались. У него был свой театр «человека-игрушки», марионетки, винтика суровой державы.
Ему везло на друзей и ценителей, которым не было дела до официального признания. Одним из немногих коллекционеров, собравших уникальное, во всех смыслах репрезентативное собрание картин художника, стал художник, педагог и историк искусства Аннамухамед Зарипов. В недавно изданном могучем альбоме его коллекции не менее трех десятков картин Фейгина — несомненно, первого ряда.
Кинорежиссер Яков Назаров не только снял достоверный фильм о работах и облике художника, но и опубликовал в своем альбоме безоглядно-правдивую фотографию — портрет художника последних лет… Вот он — мудрый старец, в экстазе подступившей мысли, озарения, несогласия с миром! Этот пылающий, непримиримый, гневно-прекрасный взгляд, и эта беззаботная одежонка и не застегнутые рукава… Ах, оставьте, какое это имеет значение…
Был ли он «национален», стремился ли к этому? Об этом когда-нибудь в меру понимания скажут мемуаристы. Несомненно одно — на всей этой безжалостно-правдивой живописи, на ее изломах и диссонансах лежит отсвет драмы ХХ века. Это очевидно уже сегодня.
Фото Якова Назарова


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции