Санинструктор Майя и сержант Сеня

 Лариса Токарь
 4 мая 2010
 2913

За долгие годы сотрудничества и дружбы с членом редколлегии «Алефа» Майей Немировской, журналистом и писателем, мне казалось, что я подробно узнала ее личную и творческую биографию. Юрист, собкор по Закавказью одной из центральных советских газет, заслуженный журналист Грузии, собкор американских газет «Форвертс» и «Русский базар», автор семи исторических повестей, изданных стотысячными тиражами на русском и грузинском языках, рассказов, очерков... Но лишь недавно узнала, что Майя — ветеран Второй мировой войны, удостоена боевых наград, была тяжело ранена... В преддверии 65-летия Великой Победы мы встретились с Майей Александровной и поговорили о ее военном прошлом.

– Майя, почему вы никогда не рассказываете об этом периоде своей жизни?
– Рассказывать? Я не совершала подвигов, просто добросовестно несла свою будничную солдатскую службу.
– Когда началась война, вам было всего...
– В ночь на 22 июня 1941-го мы отплясывали на школьном выпускном балу. Вскоре моего отца назначили главврачом московского эвакогоспиталя, а я поступила на курсы медсестер. Когда в октябре 1941-го немцы подошли к Москве, записалась в Московскую добровольческую дивизию (позже — 53-я гвардейская стрелковая). Не брали — возрастом не вышла. Уговорила…
– И куда ж определили избалованную московскую барышню, единственную профессорскую дочь?
– В пехоту, куда ж еще. Большинство московских добровольцев были «рядовыми необученными». А когда на подмогу Москве прибыли кадровые сибирские дивизии, многих девчонок перевели санинструкторами артиллерийских и минометных батарей. Целых три сержантских красных треугольничка в петлицах гимнастерки!
– Что входило в ваши обязанности?
– Первая медицинская помощь раненому, укрытие его в безопасное место.
Майя Александровна умолкла, призадумалась, видимо, что-то вспоминая, и неожиданно воскликнула:
– Откуда только силы такие брались, здоровенных раненых мужиков в укрытие перетаскивать?! Сама-то как тростиночка была.
– Почему вы никогда не носите свои боевые награды?
– Они мне даны за скромный солдатский труд, а не для бахвальства перед другими.
Супруг Майи, Владислав Шницер, тоже ветеран войны, достал картонную коробку и выложил на стол передо мной Майины награды: орден Отечественной войны I степени, две медали «За боевые заслуги», памятные медали в честь Победы над фашистской Германией — советские, российские, израильские.
– Какая из этих наград вам особенно дорога?
– Вот эта, — Майя протянула мне гвардейский значок.
– Отчего же он в таком плачевном виде? Согнут, эмаль сбита...
– Мой сын Володя после окончания института служил в гвардейской Кантемировской дивизии. Когда ему вручили гвардейский значок, он попросил у меня разрешения носить мой. Вскоре командир упрекнул сына: «Лейтенант, почему вы так небрежно относитесь к нашему святому знаку? Он покорежен, эмаль сбита... Вы что, били по нему молотком?» И сын ответил: «Это значок моей мамы. Он спас ей жизнь».
– Расскажите об этом подробнее...
– Действительно, спас. Привинченный на моей гимнастерке, он принял на себя удар в грудь осколка немецкой мины.
– О чем вы мечтали в те трудные, порой трагические военные дни?
– О победе, разумеется. О доме, встрече с близкими, гражданской жизни... Но была у меня и тайная мечта. До войны я была «пижонистой» девчонкой. А тут — гимнастерка под ремнем в густую сборку, словно юбка, шея в вороте «в свободном плаванье», плечи шинели на локтях, брюки подпоясаны веревкой, чтоб не упали, по три скомканных газеты в каждом сапоге сорок первого размера, солдатское нижнее белье... (Позже стали присылать обмундирование маленьких размеров). И я мечтала одеться во что-нибудь женское, красивое. Представьте, мечта сбылась! Вместе с вооружением и продуктами, поступавшими нашим войска по ленд-лизу, американские женщины присылали подарки. Один из них достался мне. Такой чудесной шерстяной кофточки я никогда не видала! Коричневая, пушистая, с блестящими лиловыми пуговками в золотом ободке. Нарушив форму одежды, тут же стянула с себя линялую гимнастерку и вырядилась в кофточку. Я была единственным «женским персоналом» среди полсотни моих батарейцев, и мне сходили с рук подобные вольности. Но наслаждалась я этой красотой недолго.
– И что же произошло с пушистой кофточкой?
– Наша дивизия, пробиваясь поздней осенью 1942-го из окружения в так называемом Демянском котле, понесла огромные потери и стала в оборону. О пополнении речь не шла. Видимо, наш участок Северо-Западного фронта считался в тот момент неактуальным. Личного состава на батарее катастрофически не хватало. Мне приходилось часами дежурить у телефона в штабной землянке, а случалось, становиться за наводчика и стрелять из 122-миллиметровой гаубицы по целям, продиктованным комбатом по рации с наблюдательного пункта. Студеной январской ночью 1943-го немецкая мина перебила телефонный провод, связывавший нас с другими батареями, штабами дивизиона и полка. Пришлось разбудить связиста Сеню Роднина. Накинув на плечо неразлучную санитарную сумку, я следом за Сеней отправилась на поиски обрыва провода. Шли след в след, увязая в снежных сугробах с человеческий рост. Обрыв нашли метрах в восьмистах от батареи. Восстановили связь и двинулись обратно, когда минометный обстрел возобновился. Залегли в снег. Обстрел прекратился. Прошли еще метров двести, как над головой снова засвистели мины. Громко вскрикнув, упал в снег Сеня. Осколок мины, разорвав в клочья рукав его шинели, перебил крупный сосуд руки. Я наложила жгут, сделала перевязку, помогла Сене подняться, и он, опершись здоровой рукой на мое «богатырское» плечо, поплелся рядом со мной к батарее. Кровь на голой руке Сени превратилась в ледяную корку. «Отморозит! Пропадет у парня рука. Что делать?» Решение пришло мгновенно. Я сняла с себя кофточку и укутала ею раненую руку. А навстречу нам уже спешили батарейцы, обеспокоенные нашим долгим отсутствием. Сеня потерял так много крови, что в медсанчасти мне пришлось поделиться с ним своей, так у меня появился «кровный» брат.
– А Сеня? Что с ним стало?
– У этой истории есть продолжение. Кончилась война. Я, уже студентка Московского юридического института, хотя еще и прихрамывала после ранения, снова стала «пижонкой». Фронтовую прическу под мальчишку сменила на прическу а-ля Вивьен Ли в фильме «Адмирал Нельсон», в ушах — длинные с бирюзовыми камешками серьги. Однажды военкомат пригласил бывших фронтовичек на вещевой склад с американскими подарками. Выбрать разрешалось что-либо одно. Сколько же там было красивых вещей! Глаза разбегались! Но мое воображение поразил тонкий, на васильковой подкладке стеганый халат, спускавшийся к полу колоколом. На лиловом поле — зеленые листья, в талию, красивый вырез. Царственный наряд! Я переодевалась в него, едва оказавшись дома, и щеголяла в нем по нашей многолюдной коммуналке.
Однажды поздним вечером в дверь квартиры позвонили. На пороге в шинелях и с вещмешками за спиной стояли два сержанта: «Нам бы сестренку нашу, Майю», — робко попросил один из них, видимо, смущенный моим нарядом. «Сеня!» — обрадовалась я. Но парень повторил еще раз: «Нам бы сестренку нашу... Майю», по-прежнему не узнавая меня...
– Еще бы! После тяжелых военных будней — и вдруг такая красавица в шикарном халате!
– Да, Сеня не сразу узнал меня. Демобилизованные парни, возвращаясь домой, в Сибирь, прожили у нас несколько дней. Бродили по Москве. В тяжелые дни 1941-го они помогли защитить столицу от врага, но увидели ее впервые. Долгие годы мы с Сеней переписывались, пока не потеряли друг друга из вида…
– Поздравляю вас и Владислава Иосифовича с праздником Победы! Низкий вам поклон и доброго здоровья.

Беседовала Лариса ТОКАРЬ, Россия 
 

 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции