Абзац

 Семен Шенкер
 25 июля 2010
 3451

Ученье — свет, а неученых — тьма Эмиль Кроткий — настоящее имя Эммануил Яковлевич Герман (1892–1963) — поэт-сатирик, фельетонист. Сатирические произведения печатал под псевдонимом Э. Кроткий, лирические стихи — под своей настоящей фамилией. Популярность его оказалась слишком большой, а повторяемые публикой цитаты слишком смешными, и в 1933 году его арестовывают за «антисоветские» басни... «Я сделал неосторожный шаг в три тысячи километров», — так упоминал он о десяти годах северной ссылки. Только в 1946 году вернувшийся в Москву Э. Кроткий получил возможность опять появляться на страницах «Крокодила». В 1950-х годах вышли маленькие книжки в приложении к «Крокодилу», а после смерти — «Отрывки из ненаписанного». Литературное наследие сатирика стало быстро забываться, но шутки, эпиграммы, афоризмы, приписываемые то одному, то другому популярному лицу, превратились в фольклор.

Барабан может заглушить весь оркестр, но не может заменить его. 
Больших чувств она избегала, как крупных купюр, которые не всегда легко разменять.
Будь прост, но не слишком! Простейшее — амеба.
В автомобиле сидел стандартный молодой человек из тех, которые выпускаются сериями — вместе с автомобилями.
В горящем доме не меняют занавесок.
В действительности все не так, как на самом деле.
В семейном альбоме мирно уживались родственники, ссорившиеся всю жизнь.
В школе жизни неуспевающих не оставляют на повторный курс.
Врач не Б-г. Пришел, увидел, не помог!
Всем взял — умом, талантом, а кое с кого и деньгами.
– Директор на минуту вышел. Позвоните через час.
До близких далеко, до далеких близко — вот и ходишь к далеким.
Его песня была спета — он перепевал чужие.
Если вор залез к вам в пустой карман, это еще не доказывает его бескорыстия.
Если ты хочешь быть впереди классиков — пиши предисловия к ним.
Если уж метать икру, так только черную.
Жизнь — это школа, но спешить с ее окончанием не следует.
Жизнь и смерть ходят рядом, но ничего не знают друг о друге.
Заснул, забыв принять снотворное.
Зеркало успешно отражало ее попытки казаться красивой.
И в общую тетрадь можно вписывать свои мысли.
Из песни слова не выкинешь, но можно выкинуть песню.
К таким лицам больше всего идет пощечина.
Каждому свое, а иным и чужое.
Когда вагоновожатый ищет новых путей, вагон сходит с рельсов.
Костюм ее был еще не вполне модным, но уже достаточно неудобным.
Кошка мечтала о крыльях: ей хотелось попробовать летучих мышей.
Лицо у нее было очень подходящее для выступлений по радио.
Лучше эскимо без палочки, чем палочка без эскимо.
Люди хуже, чем они хотят казаться, и лучше, чем они кажутся.
Мало быть правым, надо быть правым вовремя.
Мечта рабов: рынок, где можно было бы покупать себе господ.
Мыльный пузырь всегда радужно настроен.
На задачи, заданные нам жизнью, ответы не даются и в конце.
Незнание закона не избавляет от ответственности. Зато знание — запросто.
Некоторые мысли приходят в голову под конвоем.
Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Но и ничего не делать — ошибка.
Ну, допустим, что ты пробил головой стену. Что ты будешь делать в соседней камере?
Он был незлопамятен: не помнил зла, которое причинял другим.
Он так часто менял свою точку зрения, что она превратилась в многоточие.
Память ему не изменяла, но он изменял ей всегда, когда находил это удобным.
Нет пива без недолива.
Плавают разными стилями, тонут одним.
Подсунул врачу чужой рентгеновский снимок и радовался, что у него не нашли никакой болезни.
Подхалим иногда подобен альпинисту: идет в гору.
Постоянные колебания простительны только маятнику.
С ним обращались, как с запасным колесом автомобиля: считали необходимым, но держали сзади.
Сколько времени ни теряешь, а лет все прибавляется.
У него была хорошая память на плохое и плохая — на хорошее.
У рака все будущее позади.
Ухаживать за своей женой ему казалось столь же нелепым, как охотиться за жареной дичью.
Хороший рассказ должен быть краток, плохой — еще короче.
Часто инициатива скандала принадлежит мужу, а звуковое оформление — жене.
Часы неподвижны, маятник
колеблется, а время решительно идет вперед.
Чем мельче жители, тем более великой кажется им империя.
Это не пьеса, а оскорбление четырьмя действиями.
Я пью не больше 100 граммов, но выпив 100 граммов, становлюсь другим человеком, а этот другой пьет очень много.

Собрал Семен Шенкер, Россия
http://artel-art.livejournal.com/79393.html

 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!