ХИМИК, ФИЛОСОФ, РОМАНТИК

 Марина Гордон
 24 июля 2007
 4546
Веселую песенку про хромого короля распевали студенты-шестидесятники на картошке, у костра, на вечеринках. И никто не задумывался, кто автор этого творения. Александр Дулов, автор любимых народом «хитов», — самая загадочная фигура из бардов «первой волны». Даже Интернет о нем почти ничего не знает, а между тем его песни любимы и востребованы народом. Чтобы прояснить столь странную ситуацию, ведущая рубрики «Атланты» отправилась в Израильский культурный центр, где выступал бард, и побеседовала с ним.
Веселую песенку про хромого короля распевали студенты-шестидесятники на картошке, у костра, на вечеринках. И никто не задумывался, кто автор этого творения. Александр Дулов, автор любимых народом «хитов», — самая загадочная фигура из бардов «первой волны». Даже Интернет о нем почти ничего не знает, а между тем его песни любимы и востребованы народом. Чтобы прояснить столь странную ситуацию, ведущая рубрики «Атланты» отправилась в Израильский культурный центр, где выступал бард, и побеседовала с ним. — Александр Андреевич, когда вы начали сочинять песни? — Я учился в Московском университете на химфаке. В те годы авторская песня только зарождалась. Особенно хорошо пели у нас на биологическом и географическом факультетах. Химфак был не особенно передовым в этой области, но отдельные любители песни имелись, и я был в их числе. На общем подъеме вместе с Юрием Визбором, Адой Якушевой, Александром Городницким пел в походах, на слетах, конкурсах, концертах, вечерах. — А как получилось, что вы выбились из этого прославленного коллектива шестидесятников? — В те годы на слуху оказалась лишь небольшая группа бардов, человек двадцать — яркое созвездие, где у каждого были очень запоминающиеся, индивидуально четкие песни. Я в их число не попал в основном из-за того, что пел практически только вживую, а записей моих песен почти не было. Многие мои песни так и осели в узких кругах, но часть из них стала народным достоянием — это греет душу. — Правда ли, что авторская песня кончилась? — Не согласен! Закончился окуджавский период, очень мощный и плодотворный, когда была важна не столько музыка или манера исполнения — даже гитара могла быть ненастроенной. Главное заключалось в социально-поэтическом смысле происходящего: в творческом единении душ в противовес государственной идеологии. Сейчас, когда социализм канул в Лету, всем предоставлены безграничные и абсолютно неконтролируемые возможности. В этом хаосе бардовская песня потерялась как целостность и, что греха таить, во многом продалась эстраде из-за вынужденной коммерциализации. И все же бард — существо неприхотливое: взял гитару, и пой. И ведь поют! Потрясающая подпитка идет из-за границы, где живут наши бывшие соотечественники. В Америке, Германии и Израиле уже выросло новое поколение бардов. Это дети эмигрантов советской волны, поющие, как ни парадоксально, с такой же мощной энергетикой, какая была у нас в 60-х. — Я знаю, что в вашем репертуаре есть песня «Бабий Яр» на стихи Евтушенко. Что значит для вас еврейская тема? — Моя мама еврейка, значит, по иудейским законам я — еврей. Иврита не знаю — в моем довоенном детстве мама, дяди и тети говорили на идише. Так что отдельные словечки — азохен вей, вэиз мир — я помню не из анекдотов, а из своей младенческой жизни. По культуре я, конечно, русский. Но, находясь в русском обществе, я чувствую себя евреем, а в обществе еврейском — наоборот. И если речь вдруг остро заходит о противостоянии русского и еврейского, я каждый раз встаю на защиту того меньшинства, которое в данный момент представляю, чувствуя всю свою чужеродность. Это трудная и горькая позиция. — Как складывались взаимоотношения химика с лириком? — Примерно так же, как русского с еврейским, — это две мои не сливающиеся, но, к счастью, не конфликтующие ипостаси. Как два полушария: левое и правое. Правда, ученый я, мягко говоря, очень средний, в отличие от Городницкого. — Не надо так уж скромничать — вот уже десять лет, как вы доктор наук. Чем вы занимаетесь в Институте органической химии? — Кандидатскую диссертацию я защитил по полимерным органическим полупроводникам, а докторская посвящена полупроводниковым свойствам катализаторов. Новизна моих научных изысканий подтверждена несколькими авторскими свидетельствами на изобретения. — Но вернемся к песням. Есть ли какая-нибудь песня, которая вам особенно дорога? — Вот так, чтоб одна? Мне многие дороги, каждая по-своему. Есть сценические песни, которые приходится изображать: я их очень ценю, потому что они меня сильно раскрепощают. Есть «народные», давно живущие сами по себе. Есть песня про хромого короля, старый хит, заново озвученный в «Песнях нашего века». Но самое сокровенное — песни на стихи поэтов ГУЛАГа. Эта тема стала самой больной точкой моей души. Для меня все это по-прежнему остро. — Почему авторская песня считается «творчеством второго сорта»? — Дело в том, что сама бардовская песня — часть вольной культуры, которая по определению не может быть официальной и профессиональной, иначе она теряет всякий смысл. Вольная культура инстинктивно противится официозу, а ее нежелание встраиваться в мейнстрим вызывает, в свою очередь, отторжение у представителей масскульта. — Вам не раз доводилось «жюрить» молодых авторов. Каким критерием вы руководствуетесь? — Мучительное это дело — конкурсы. У нас, «маститых», конечно, сложились определенные критерии, но я и здесь отрываюсь от коллектива. Я смотрю, насколько полно, естественно и бескорыстно автор выражает то, что у него в душе. Через песню должна прощупываться личность. Пускай корявый стих, пусть не очень ладная музыка, лишь бы свое говорил. Подражание? Не беда. Пушкин ведь тоже сперва брал за эталон и Шенье, и Парни, но потом от подражательства перешел к самому себе. Больше всего меня раздражает, когда пытаются по чужим ступенькам карабкаться к славе. — Если бы вам довелось встретиться с волшебником, чего бы вы у него попросили? — Н-да-а... Ну, в узкоэгоистическом смысле — активности. Мне не хватает ни терпения, ни внимания, ни сил, но я очень хотел бы хоть по каплям вносить духовную гармонию в этот мир. Больше всего хочется, чтобы через меня в каждого, с кем я общаюсь, входила творческая сила добра и естественности.
ИЗ ДОСЬЕ «АЛЕФА» Александр Андреевич Дулов Родился 15 мая 1931 года. Окончил химфак Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, доктор химических наук. Живет в Москве, работает в Институте органической химии РАН. Принадлежит к поколению основоположников авторской песни. Песни сочиняет с начала 50-х годов XX века преимущественно на стихи из классической и современной поэзии. Одна из первых песен — «Ой-ё-ёй, я несчастная девчоночка». Член жюри многих фестивалей авторской песни. Увлекался пешим и горным туризмом и альпинизмом, участвовал в походах по Кольскому полуострову, Кавказу, Уралу, написал много песен по туристской тематике («Сырая тяжесть сапога...»). Вышли сборники песен, аудиокассеты и компакт-диск, на котором записаны песни А. Дулова в исполнении автора, а также Татьяны и Сергея Никитиных, Вадима и Валерия Мищуков, Натальи Дудкиной, Галины Хомчик, Алексея Иващенко и Дмитрия Богданова. Неоднократно бывал на гастролях в США, Канаде, Германии и Израиле.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции