Кумир своего поколения

 Исаак Трабский
 1 декабря 2010
 3626

В моей жизни имя Константина Симонова занимает особенное место. Я, эвакуированный полуголодный девятилетний еврейский мальчик, узнал о нем холодной зимой 1942 года на уроке в школе №5 города Фрунзе.

Помню, как наша худенькая, небольшого роста учительница, развернув номер республиканской газеты «Советская Киргизия», тихо сказала: «Дети, здесь напечатано очень хорошее стихотворение. Его написал поэт Симонов». И с дрожью в голосе стала читать. Ее муж, как отцы и старшие братья многих из нас, в то время воевал под Москвой в дивизии, сформированной в Киргизии генералом Панфиловым. Ни учительница, ни мы не знали, живы ли они. Наверное, поэтому так взволновали нас, мальчишек и девчонок, врезавшиеся в память на долгие годы строки:

Жди меня, и я вернусь.
Всем смертям назло…


Фронтовики, возвратившиеся с войны, рассказывали, что вся армия таскала в карманах гимнастерок газетные вырезки с этим стихотворением. В нем поэт в страшную пору войны сумел выразить самые главные и нужные миллионам людей мысли.
С тех пор прошло почти семьдесят лет. И в том, что более сорока из них я, кадровый офицер, затем пенсионер сотрудничал с военными газетами и журналами, а позже с изданиями «Советская культура» и «Труд», во многом сыграл боевой и творческий путь военного писателя, поэта и журналиста Константина Михайловича Симонова. За годы Второй мировой войны поэт зарекомендовал себя как первоклассный журналист. Он бывал на переднем крае всех фронтов и своими стихами, очерками, рассказами, корреспонденциями помогал победе над немецким фашизмом. Впервые всему миру стало известно о массовом уничтожении гитлеровцами в концлагерях евреев именно после публикации в трех августовских (1944) номерах центральной военной газеты «Красная звезда» очерка Константина Симонова «Лагерь уничтожения», где скрупулезно показан принцип массового убийства людей. Большинство из них были евреями. В 70-е годы, когда о нацистском геноциде евреев не принято было писать, лишь огромный литературный и нравственный авторитет Симонова позволил ему опубликовать свои фронтовые записки о жертвах Майданека и Освенцима. О евреях-героях войны — командире саперного батальона 38-й армии Иосифе Беринском, морских разведчиках — «еврейском гусаре с шумными повадками одессита» майоре Людине и лейтенанте Геннадии Карпове — и о многих других воинах-евреях писатель вспоминал исключительно уважительно и тепло в журнале «Дружба народов» в 1974–1975 годах. Позже эти записки вошли в 8-й и 9-й тома его собраний сочинений.
До последнего времени в печати и на экранах ТВ можно встретить статьи и видеофильмы о Симонове, восхвалявшем Сталина в годы войны. Человек своего времени и своего общества, он существовал по законам этого общества. Как и многие, он привык верить в их справедливость. После войны, обласканный властью, он стал одним из секретарей Союза писателей, редактором журнала «Новый мир». Константину Симонову, безусловно, пришлось в свое время участвовать во многих пропагандистских кампаниях. Где бы он ни был за свою внешне благополучную, а в реальности драматически-сложную жизнь, везде его просили читать военные стихи (и в первую очередь «Жди меня»), которые в авторском исполнении, несмотря на грассирование (поэт с детства не выговаривал звук «р»), всегда звучали особенно проникновенно.
Однажды после выступления на одном из творческих вечеров его спросили: «А вы не еврей?»… Симонов не еврей, но и антисемитом никогда не был. Сын писателя Алексей Симонов так рассказал об истории доклада отца о космополитах в Союзе писателей: «Шел 1949 год. Когда Сталин дал указание заняться космополитами, а к ним относили в основном евреев (достаточно вспомнить убийство Михоэлса и разгром Антифашистского комитета), был нанесен первый удар — раскрыты псевдонимы критиков-«космополитов», чьи настоящие фамилии оказались сплошь еврейскими. Следующим шагом должен был стать разоблачающий доклад генерального секретаря Союза писателей Александра Фадеева. Но он запил, и доклад мог сделать один из двух его заместителей — либо ярый антисемит Анатолий Софронов, который горел желанием расправиться еще с десятком-двумя неугодных евреев, либо мой отец. Вот и весь выбор, какой был у отца… Тем не менее время альтернативы не оставляло. И отец сделал доклад, о котором всю жизнь жалел…» Писатель Аркадий Ваксберг в книге «Сталин против евреев» описывает случай, когда в 1952 году Сталин предложил А. Фадееву «письменно санкционировать казнь виднейшим еврейским писателям. Фадеев попытался этот позор разделить с Симоновым… «Ты, Саша, списки составлял, — сказал ему Симонов, — ты и подписывай, а я подписывать не буду. Баста!» И Фадеев вынужден был подписать сам».
Я уверен, что Константин Михайлович не был антисемитом еще и потому, что две довоенные жены поэта, Ата Типот (гражданская) и Евгения Ласкина (мать его сына, известного литератора и правозащитника Алексея Симонова), были еврейками. Любимым учителем был поэт Павел Антокольский, а близкими друзьями — Евгений Долматовский, Борис Горбатов, Роман Кармен, генерал Давид Ортенберг… Симонов много помогал Борису Слуцкому, смог опубликовать записные книжки поэта-фронтовика еврея Семена Гудзенко и воспоминания о нем, посмертную книгу публицистики о войне Ильи Эренбурга…
ХХ съезд партии кардинально изменил политические взгляды Константина Симонова в отношении личности Сталина. Один из героев его романа «Солдатами не рождаются» говорит о «вожде всех народов»: «Это человек великий и страшный». «Добавлю от себя, — уточняет Симонов, — не только страшный, очень страшный, безмерно страшный…» В ноябре 1965 года на вечере в Центральном доме литераторов, посвященном 50-летию Константина Симонова, отвечая на хвалебные поздравления коллег, юбиляр откровенно сказал: «Я хочу, чтобы мои товарищи знали, что я… не всегда был на высоте. На высоте гражданственности, на высоте человеческой. Бывали в жизни вещи, когда я не проявлял ни достаточной воли, ни достаточного мужества. Помня это, я постараюсь их не повторять, как бы трудно ни приходилось». Свое слово он сдержал.
В 1970-х, будучи офицером, я проходил военную службу в гвардейском мотострелковом полку в Кутаиси. Писателя Константина Симонова, председателя Совета по грузинской литературе при Союзе писателей СССР, обожали в Грузии. На скромной даче в абхазском селении Гульрипши ему хорошо работалось. Здесь он часто встречался с друзьями — талантливыми грузинскими и абхазскими поэтами и писателями, переводил их произведения.
С юных лет Симонов полюбил творчество Владимира Маяковского, который родился в Грузии, в селении Багдади. Там ежегодно проводились Всесоюзные дни Маяковского. Во время празднования 80-летия поэта в Багдади состоялось открытие памятника выдающемуся земляку. На торжества приехал Константин Симонов, стройный, подтянутый, но безмерно усталый, совершенно седой. В те дни мне наконец выпало счастье познакомиться и поговорить с любимым поэтом, исключительно доброжелательным и отзывчивым человеком.
В перерывах между официальными «мероприятиями» Константин Михайлович в своей, наверное, только ему присущей манере, спокойно, будто спрашивая, рассказал мне, что многие годы подражал Маяковскому и считал своим гражданским и писательским долгом заниматься наследием поэта-трибуна. Он также поделился своим замыслом восстановить, показать в Москве и провезти по всей стране выставку «20 лет работы Маяковского». Симонов подробно расспрашивал меня о службе, жизни и самочувствии российского офицерства в Грузии. А после юбилейного собрания в здании кутаисского драматического театра, где самым ярким было выступление Симонова, мы сфотографировались на память. Затем Константин Михайлович подарил мне свою книгу поэзии («Тридцать шестой – семьдесят первый») с автографом. Нынче в Детройте эта книга занимает самое почетное место в моей скромной домашней библиотеке.
Еще до войны Константин Симонов написал такие строки:

Как будто есть последние дела,
Как будто можно, кончив все заботы,
В кругу семьи усесться у стола
И отдыхать под старость
от работы.


До отдыха в кругу семьи и до старости поэт не дожил. Умер, когда ему еще не было и шестидесяти четырех. На Буйническом поле под Могилевом, где впервые он увидел, как воины 388-го полка, мужественно сражаясь, остановили гитлеровские танки, где он поверил в неизбежность победы, на том же памятном фронтовом маршруте, о котором поется в моей любимой «Песне военных корреспондентов» — «От Москвы до Бреста…», стоит огромный валун. На нем высечены слова:

К.М. Симонов 1915–1979
Всю жизнь он помнил
это поле битвы 1941 года
и завещал развеять
здесь свой прах.

Исаак ТРАБСКИЙ, США
 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции