Коллекция личностей

 Александр Ешанов
 14 апреля 2011
 2529

В первое воскресенье апреля 2006 года около пятнадцати часов из двери реанимации ко мне вышла невысокая, с миловидными чертами узкого лица брюнетка — Анук Эме в белом халате. Взглядом ее карих глаз в другое время можно было бы залюбоваться, но в тот момент я заметил в них лишь подчеркнутую отчужденность. Все это я рассмотрел при раздражающем мигании лампы дневного света, что придавало пустынному коридору мистический характер. Еще помню: пауза, и — сухой звук, издаваемый одними губами той женщины: «Вы к Ешановой? Аллы Ильиничны больше нет». Что-то еще она потом сказала, повернулась на каблуках и скрылась за дверью.  

Мама родилась в 1922 году, в тогда еще румынском Кишиневе, в атмосфере абсолютного семейного счастья. Ее родители — мои бабушка Шейва-Сура и дедушка Ихиль — были очень молоды, красивы, предприимчивы и успешны. И при этом — обожали друг друга. Рождение второй дочери, Хайи, — такое имя ей дали родители, но позже оно, конечно, трансформировалось в Аллу — они восприняли как дар Б-жий. Ни новорожденная, ни ее старшая сестра Нюра (в детстве, не выговаривая букву «р», я называл ее Нюка), чудесный семилетний сорванец в юбке, ни в чем не нуждались. Но впереди семью ожидали крутые горки. Первое потрясение, которое Хайя не могла изжить очень долго, — смерть отца — инфаркт! — в 1932 году, когда ему не было еще и сорока лет. Тогда, в трудную минуту, десятилетняя девочка впервые проявила свой фантастический характер. На ее маму после смерти мужа легла тяжелейшая забота о бизнесе, который кормил семью, а она вдруг стала совершенно самостоятельной и удивляла настойчивостью и талантом не только самых привередливых учителей в женском лицее Regina Maria, но и домашних преподавателей французского языка и музыки. Бабушка рассказывала: «Знаешь, она поняла, что только так может мне помочь!» Ее чувство долга и основательность, чем бы она ни занималась, восхищали всех, кто ее знал. Так будет всегда, до последних минут ее жизни. Так было и в эвакуации в узбекском колхозе, и в московской Сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева (ее она окончила с отличием!), и в пединституте на факультете иностранных языков (и здесь — диплом с отличием!), где она обрела свое подлинное призвание. Но все это — впереди. А пока, после смерти отца, ей предстояло пережить в 1940 году смену режима, когда Кишинев перешел под юрисдикцию Советского Союза, бомбардировки города в первые дни войны, а потом жестокие налеты фашистской авиации по дороге в эвакуацию.
В длинной жизни все причудливо наслаивается и переплетается, всего не перечесть. Но что-то особенно отчетливо запечатлевается в памяти. Почему? Ранняя смерть отца, конечно, потрясла маму, но мне кажется, что он успел ей передать свои витамины оптимизма, которые питали ее всю жизнь. А бабушка, прожившая очень долгую, но трудную жизнь, сумела наделить свою дочь интуицией и мудростью. Мама вспоминала, что на второй день бомбежек Кишинева неожиданно и категорически бабушка заявила: «Сегодня мы ночевать дома не будем». Утром следующего дня, когда возвратились домой, они увидели руины. Бомба попала прямо в их дом, а в разрушенной квартире не пострадал лишь столик с оставленным открытым граммофоном, на котором лежала целая и невредимая пластинка Шаляпина. Помню с детства, что мама с бабушкой никогда не спорила. Она свято верила в бабушкину мудрость, впитывала ее и обретала собственную. В знаменитой не только на всю Молдавию школе №37, где она преподавала английский язык, ученики называли ее «мама Алла». Они знали, что в своих личных делах всегда могут рассчитывать на ее совет или помощь. При этом она была беспощадно строга в вопросах успеваемости и лодырям спуска никогда не давала.
Недавно спросил ее бывшую ученицу, давно живущую в Израиле, которая и сама уже бабушка трех внуков: «Регина, скажи, вы действительно ее так любили?» И получил в ответ бурю негодования: «Да ты что?! Мы ее обожали, боялись, но обожали!» И еще долго делилась со мной нахлынувшими воспоминаниями об их ежегодных поездках на каникулах то в театры Москвы, то по Черному морю, о встречах с одноклассниками через десять-двадцать-тридцать лет, о последней встрече в Израиле, когда мамины бывшие ученики знакомили ее уже со своими детьми.
У мамы остался громадный архив: рабочий, с методиками, книгами, планами, а также тот, в котором хранятся частные письма и фотографии. И не только из разных стран, но и с разных континентов — от друзей и учеников, которым она отдавала тепло души и сердца.
Эти письма, множество звонков в годовщины и даты, а также звонки вне всяких дат и годовщин — подтверждение мысли, высказанной Зигмундом Фрейдом: «Бессмертие подразумевает любовь многих безымянных людей».
Ведущий рубрики — Александр ЕШАНОВ, Россия
Фото автора



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции