Лиля и Вера

 Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия
 20 февраля 2012
 8574

Эти две легендарные женщины — Лиля Брик и Вера Набокова — заслуживают отдельного рассказа, восхищений и описаний. Итак, две женщины. Две музы. Две литературные дамы. Две противоположности. Две разные судьбы. Одно сближает их: две стопроцентные еврейки — Лиля Каган и Вера Слоним, вошедшие в историю под фамилиями Брик и Набокова…  

Итак, две женщины. Две музы. Две литературные дамы. Две противоположности. Две разные судьбы. Одно сближает их: две стопроцентные еврейки — Лиля Каган и Вера Слоним, вошедшие в историю под фамилиями Брик и Набокова. В историю литературы — связав свои имена с двумя корифеями, двумя Владимирами — Маяковским и Набоковым. Лиля Брик была музой Маяковского, Вера Набокова существовала не только как муза, но и как официальная жена знаменитого писателя, прожившая с ним в браке более 50 лет. Короче, почувствуйте разницу.

Лиля Брик до Владимира Маяковского
По возможности кратко. Лили Юрьевна Каган родилась 30 октября (11 ноября) 1891 года в Москве. Отец Урий (Юрий) Каган был родом из Прибалтики, свободно владел немецким языком, читал в подлиннике Гете и назвал свою старшую дочь в честь возлюбленной великого поэта — Лили Шенеман. Маяковский звал ее не Лили, а Лиля, так Лилей она и осталась до конца своих дней. Мать Лили Елена Юрьевна Берман происходила из рижской еврейской семьи, знала несколько языков и была в высшей степени интеллигентна. Жизнь так складывалась, что семья Каган ассимилировалась в русской среде, что, естественно, коснулось Лили и ее младшей сестры Эльзы.
Сестры уродились разные. Лиля самостоятельная и решительная. Вдобавок с большим норовом и амбициями. Эльза более послушная и сдержанная. Младшая была белокурой и голубоглазой, Лиля — ярко-рыжей с огромными глазами. «Глаза-небеса», как считал Маяковский. «Глаза — как два солнца коричневые,/ а коса — рыженькая медь» (Михаил Кузмин). Николай Пунин отмечал, что «зрачки у нее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками...» Добавим в Лилин портрет краски Василия Катаняна: «Красавица — огромные ореховые глазища, чудесной формы рот, миндалевидные зубы... Вся она была какая-то бело-розовая. Ухоженные маленькие руки, изящно обутые ножки. В ней была прелесть, притягивающая с первого взгляда. Она хотела нравиться всем — молодым, старым, мужчинам, женщинам, детям... И нравилась».
Оставшиеся фотографии, увы, не передают всей этой прелести и манкости Лили Брик. Выражаясь современным языком, она была притягательна. И самое главное, желания были на первом месте, выше законов, запретов и нравов. Когда актриса Александра Хохлова сделала попытку покончить с собой из-за того, что Лиля Брик отбила у нее мужа, известного кинорежиссера Льва Кулешова, Лиля Юрьевна недоумевала: «Из-за чего?! Что за бабушкины нравы?!» То есть все это пустяки.
Она была бездетной. И жила в полное удовольствие. Мужчины — они такие смешные и разные, и так интересно их завлекать и покорять. Как там у антагониста Маяковского — Игоря Северянина: «Карета куртизанки опять все круче, круче,/ И паж к ботинкам дамы, как фокстерьер, прилег...»? Лиле Брик прочили славу второй Софьи Ковалевской (у нее были блестящие математические способности), в Мюнхене она овладела искусством скульптора и могла стать если не вторым Роденом, то, по крайней мере, второй Клодель. Но всем этим Лиля Юрьевна пренебрегла. Кое-что в жизни она, конечно, сделала, но в основном стала литературной дамой, держательницей салона, катализатором богемных споров и дискуссий. В воспоминаниях Лидии Гинзбург есть эпизод — разговор с Виктором Шкловским. Шкловский спросил, знала ли Гинзбург Лилю Брик раньше.
– Я знала ее только в качестве литературной единицы, не в качестве житейской.
– Правда, не женщина, а сплошная цитата… — сказал Шкловский.
Мужчины роем кружились вокруг Лили, и наконец она отдала предпочтение Осипу Брику, который был старше ее на четыре года и которого она знала давно, с гимназических лет. Брик сделал предложение, даже несколько жалобное: «Лиличка, не отказывай мне, ведь ты — моя весна!» «Весна» внимательно посмотрела на Осипа Брика, подумала и ответила: «Ну что ж, давай попробуем».
26 марта 1912 года московский раввин связал Лилю и Осю узами брака. В те годы рушился старый быт, создавался новый. В повести «Не попутчица» Осип Брик (а он тоже немного пописывал) декларировал: «Мы ничем друг с другом не связаны, мы — коммунисты, не мещане, и никакие брачные драмы у нас, надеюсь, невозможны».
В те угарные революционные годы широко проповедовались новые взгляды на любовь. И супруги пользовались этим правом. Тем не менее в поздних воспоминаниях Лиля Брик признавалась: «Я любила, люблю и буду любить Осю больше, чем брата, больше, чем мужа, больше, чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах... Эта любовь не мешала моей любви к Володе (Маяковскому. – Ред.)».
Это как бы любовь в параллельных мирах. До Маяковского все было, конечно, попроще, особенно первые два года брака: «Самые счастливые годы моей жизни, абсолютно безмятежные», — писала позднее Лиля. Она помогала Осипу в его торговой конторе (потом, после революции, ему пришлось заняться литературой и пропагандой нового режима), по вечерам они в четыре руки музицировали на рояле «Стенвей» и читали вслух Гоголя по-русски или Гете по-немецки. Семейная идиллия на короткий период времени. Потом появился Маяковский, и все вокруг Бриков завихрилось, завертелось, забурлило...

Маяковский, и жизнь втроем
Сначала Владимир Маяковский был поклонником младшей — Эльзы. Она на свою беду, а, может быть, к своему счастью, однажды затащила Маяковского в дом Бриков, чтобы он почитал им свои громоподобные стихи. Он почитал, и произошло то, что должно было произойти: Маяковский безвозвратно полюбил Лилю. Он так бурно в нее влюбился, что не вернулся туда, где жил, оставив «и даму сердца, и белье прачке, и все свои вещи» (воспоминания Лили Брик).

Я душу над пропастью
натянул канатом,
жонглируя словами, закачался над ней.


Его ошеломительная поэма «Флейта-позвоночник» — гимн любви. Мощнейший выброс страсти. Ярчайший протуберанец любовной лирики.

Любовь мою,
как апостол во время оно,
по тысяче тысяч разнесу дорог.
Тебе в веках уготована корона,
а в короне слова мои —
радугой судорог.

За «Флейтой» последовали другие поэмы: «Люблю» и «Про это», которые восславили несравненную, единственную, горячо обожаемую Лиличку. И эта любовь Маяковского создала для Лили Брик дополнительную притягательную ауру в обществе: кто из других женщин может похвастаться, что ее так бешено любят и посвящают ей такие талантливые лирические признания? Конкуренток не было. «Прекрасную даму» Блока уже забыли. Лиля Брик осталась единственная.
Правда, имелось одно неудобство: гиперболическая любовь Маяковского. Его страсть, не знавшая пределов. Переизбыточность чувств (таков уж был Маяковский: у него все было громадным, недаром Лиля назвала его Громадик). «Володя не просто влюбился в меня — он напал на меня, это было нападение. Два с половиной года не было у меня спокойной минуты».
Маяковский не только утомлял Лилю своими любовными признаниями (перехлест в любом деле плох), он еще терроризировал ее разговорами о самоубийстве (его навязчивая идея). Она вспоминала: «В 1916 году рано утром меня разбудил телефонный звонок. Глухой, тихий голос Маяковского: “Я стреляюсь. Прощай, Лилик”. Я крикнула: “Подожди меня!” — что-то накинула поверх халата, скатилась с лестницы, умоляла, гнала, била извозчика кулаками в спину. Маяковский открыл мне дверь. В его комнате на столе лежал пистолет. Он сказал: “Стрелялся, осечка, второй раз не решился, ждал тебя”. Я была в неописуемом ужасе, не могла прийти в себя».

Однажды Лиля Брик заметила: «Почему лошади никогда не кончают с собой? Потому что они не выясняют отношений». Маяковский постоянно выяснял отношения с Лилей, он вседневно нуждался в подтверждении, что его любят, что ему не изменяют, что он единственный, талантливый и т.д. А Лиля Брик и не собиралась хранить верность суперпылкому поэту. Летом 1922 года она закрутила роман с крупным советским чиновником Александром Краснощековым. В конце года между Маяковским и Лилей состоялся длинный и тяжелый разговор, во время которого оба плакали. Чтобы проверить свои чувства, решили расстаться на два месяца. Срок истек, и 28 февраля 1923 года поэт и его муза встретились на вокзале, чтобы вместе поехать в Петроград. В купе Маяковский прочитал свеженаписанную поэму «Про это» и вновь, не выдержав, разрыдался.

Однако прежней пылкости и накала чувств уже не было. Солнце любви медленно гасло. Весной 1924 года Лиля написала Маяковскому об этом: «Мне кажется, что и ты любишь меня меньше». В стихотворении «Юбилейное» Маяковский признался: «Я теперь свободен от любви и от плакатов». Он пытался найти счастье с другими женщинами — с Натальей Брюханенко и Вероникой Полонской в России, Татьяной Яковлевой в Париже и даже в Америке с Элли Джонс, но не смог. И дело, наверное, не только в том, что Маяковский был однолюбом («на цепь нацарапаю имя Лилино»), но и в том, что он не был создан для тихого семейного счастья. Но была и еще одна причина: Лиля Брик держала его на коротком поводке: увлечения — пожалуйста, создать семью — никоим образом. Она за этим следила и пресекала все попытки Маяковского наладить отношения с кем-то «всерьез и надолго». Лиля держала Маяковского при себе в качестве почти «придворного поэта», частенько третировала его, унижала, считая, что чем ему мучительнее, тем лучше для поэзии. Очевидно, прав был поэт Николай Асеев, написавший про нее такие строки:

А та,
которой он все посвятил,
стихов и страстей лавину,
свой смех и гнев, гордость и пыл, —
любила его вполовину.

Сначала, возможно, любовь, хоть и вполовину, а потом чистая прагматика: и стихи ей посвящает, и «автомобильчик» из Франции привез, и прочие материальные штучки-дрючки. Да и Осипу Брику тандем с Маяковским был очень кстати, и он имел всякие выгоды, находясь за спиной Владимира Владимировича. Поэтому разве можно удивляться, что они жили втроем под одной крышей: Маяковский (он носил кличку Щен, Лиля — Кисик, Осип Брик — Кис). Кошачья-собачья приятная жизнь. Отличные отношения, деловое сотрудничество и выигрыш у каждого. А если при этом Маяковский страдал, то, по мнению Лили, «страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи». А если написал другой женщине (Татьяне Яковлевой, к примеру: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — / Одну или вдвоем с Парижем»), то сразу Лилин крик: «Ты меня предал!»
Вот такие, весьма необычные, были отношения между Владимиром Маяковским и Лилей Брик. Все кончилось трагически. Брики находились в отъезде, Маяковский оставался в Москве один. Один со своей депрессией: провалилась его творческая выставка, актриса Вероника Полонская не соглашается уйти к нему от мужа, Лиля кайфует на Западе, творческого понимания среди коллег-поэтов нет. И 14 апреля 1930 года прозвучал роковой выстрел. Маяковский распрощался с жизнью, с Лилей и со стихами.
Он оставил удивительное завещание: «...Лиля, люби меня. Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся...»
Лилина жизнь продолжалась, ей не исполнилось еще 39 лет, и по натуре она была настоящим бойцом.
Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции