Ах, этот Лотман!

 Юрий Безелянский
 31 мая 2012
 3342

Исполнилось 90 лет со дня рождения профессора — филолога и историка — Юрия Лотмана. Когда он ушел из жизни, одна из публикаций, посвященных его памяти, называлась так: «Человек культуры на задворках истории». Да, в советские глухие времена Лотман заново прорубал окно в культурную Европу. Восемнадцать лет прошло со дня ухода Юрия Лотмана, и за этот короткий исторический период человек культуры уступил место человеку попсы. Именно они, эти эстрадники, смехачи и выкрутасники, стали лицом современной России. История, просвещение и культура — именно этим занимался профессор Лотман. Боюсь, сегодня мало кто ответит на вопрос: «А кто такой Лотман?» Филя Киркоров — это да! А Лотман? Простите, не знаю.

А какие-нибудь полвека назад в Тарту, в университет, где преподавал профессор Лотман, приезжали молодые ученые со всего Советского Союза: от Новосибирска до Киева, приезжали послушать Лотмана, подышать его свежими идеями. Как гениальный филолог и человек Юрий Михайлович был притягательным центром небольшого интеллектуального сообщества людей. Он не был диссидентом, но он мыслил глубоко и оригинально, чего совсем не было в советском литературоведении. В 1960-е годы он создал тартуско-московскую семиотическую школу. Им был сформулирован так называемый принцип Лотмана. Суть его: в любую переходную, темную эпоху самый страшный удар принимают на себя те, кто ниже средней массы (уродливее, глупее) и кто выше ее намного (умнее, красивее). Лучше всех выживают середняки. Они побеждают в естественном отборе, и это их жизненное торжество означает конец всей культуры, а в итоге и природы.
Юрий Михайлович Лотман родился 28 февраля 1922 года в Петрограде в еврейской интеллигентной семье. Отец — адвокат, мать — врач. Юрий был младшим, а старше его были три сестры (как у Чехова). В первых классах Лотман учился в немецкой школе. Когда он ее окончил, она уже перестала быть немецкой. В школе имелась старая библиотека, в ней часами сидел любознательный мальчик. В 4-м классе он познакомился с историей Геродота.
1930-е годы. Это было суровое время, и, как вспоминал впоследствии Лотман, минимум у трети класса родители были расстреляны. Но тогда из-за юных лет он не мог понимать подлинную суть событий, происходивших в СССР, мечтал бежать в Испанию — защищать испанский народ от фашистов. Ну, и конечно, как все, ждал, когда же наконец грянет мировая революция. А еще Лотман был редактором школьной газеты. Из-за правдивости заметок его частенько били. Опять же еврейский мальчик...
Окончив школу отличником, Лотман без экзаменов был принят в Ленинградский университет, но вскоре грянула финская война, и он очутился на передовой в качестве связиста в артиллерийском полку. Потом разразилась Отечественная война. Он прошел солдатом всю войну и, демобилизовавшись, вернулся на филфак университета доучиваться. Ему повезло: он учился у блистательных ученых-филологов, таких как Мордовченко, Максимов, Смирнов, Гуковский. Все они были истинно научными зубрами, в конечном счете таким зубром стал и сам Лотман. В университете Лотман встретил свою любовь и будущую верную супругу Зару Минц, которая занималась изучением творчества Александра Блока.
В 1950 году Юрий Лотман получил диплом, и это совпало с разгулом государственного антисемитизма, прикрытого названием «борьба с космополитизмом». Университетский выпускник со значительными печатными работами, сталинский стипендиат, участник войны, награжденный орденами и медалями, с выдающейся хвалебной характеристикой — и что?! В Ленинграде его никто не хотел брать на работу из-за пресловутого пятого пункта. И только в провинциальном Тартуском учительском институте не побоялись взять на работу еврея.
Из Тартуского учительского института Лотман вскоре перебрался в Тартуский университет и там занялся докторской диссертацией о русской литературе преддекабристского периода. В 1960 году Лотман — заведующий кафедрой русской литературы, она стала цитаделью свободного исследования и творчества. Юрий Михайлович соединил лингвистические изыскания с открытиями кибернетики и стал рассматривать явления культуры в широком спектре, применяя к ней и новую науку семиотику. Во всем этом Лотман стал пионером в СССР. И к нему потянулись не только ученые, но и сотни мыслящих интеллигентов. До сих пор бытует легенда, как однажды Юрий Лотман, проходя мимо своего дома в Тарту, увидел свет в своем кабинете и сказал своим спутникам: «А Лотман все работает...»
Лотман работал, но не дремала и цензура, она нещадно кромсала университетские сборники «Труды по знаковым системам», ища в их академичности скрытые идеологические смыслы. Под подозрением находились и «летние школы», проводившиеся под Тарту в 1970-е годы. До конца 1980-х профессор Лотман, уже будучи крупной величиной европейского и даже мирового масштаба, был невыездным. А вдруг сбежит?! А тем временем его идеи двойного влияния (жизни на искусство и искусства на жизнь) и вариативности восприятия («игра» между автором и читателем) путешествовали по миру без всяких виз.
В далеком 1949 году Борис Эйхенбаум жаловался в дневнике: «Думаю, что надо пока оставить помыслы о научной книге. Этого языка нет — и ничего не сделаешь». Этот язык создал Юрий Лотман, использовав старые наработки Общества изучения истории поэтического языка (ОПОЯЗ) 1920–1930 годов, прежде всего труды Юрия Тынянова.
Событием в культурной жизни страны стал цикл передач Юрия Михайловича по телевидению «Беседы о русской культуре», которые были объединены в книгу c таким же названием с подзаголовком «Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века)». Лотман подписал книгу в набор, но вышедшей в свет ее не увидел — 28 октября 1993 года его не стало. Он прожил 71 год.
В своем последнем интервью газете «Молодежь Эстонии» Юрий Лотман рассуждал о сомнении: «...Чем больше человек знает, тем больше он сомневается... Когда мы видим политика, который точно знает, что надо делать, который не сомневается, то в лучшем случае это глупый политик, а в худшем случае — опасный... Главный принцип демократии в том, что от безусловной истины мы переходим к праву на сомнение, к представлению об ограниченности своего знания и несовершенстве своих самых, казалось бы, правильных идей...»
В другом интервью «Более всего опасна победа», данном газете «Известия», Лотман отмечал: «Легкого времени нет. Человеку, который мыслит, и человеку, который имеет совесть, не может быть и не будет легко. Он все время находится, с одной стороны, под властью сомнений, а, с другой стороны, под властью раскаянья…» Так говорил Юрий Лотман, профессор с изысканно-старомодным аристократизмом, с седыми вислыми усами и внешностью, чем-то напоминающей внешность Альберта Эйнштейна.
Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции