Мориц Сафир — улыбка из прошлого

 Рафаэль Соколовский
 9 сентября 2012
 2882

Паутина времени лежит на книгах Морица Сафира (1795–1858): все-таки прошло более 200 лет — срок немалый, чтобы забыть писателя, чьи остроты передавались из уст в уста, чьи стихи были положены на музыку и стали народными песнями. И все же жаль, что он забыт, — читая его, можно отвлечься от нашей повседневности. Читать Сафира все равно, что слушать органную музыку Баха: он и устаревший доставляет удовольствие тому, кто умеет ценить старинные вещи. В советское время о Морице Сафире вспомнили лишь однажды… в «Крокодиле», отметив в 1995 году 200-летие со дня рождения публикацией рассказа о неистовом анекдотомане. Передо мной давнее дореволюционное издание избранного Морица Сафира, переводы рассказов выполнены под редакцией Саши Черного. Думается, неслучайно именно он представил русскому читателю знаменитого немецкого сатирика — были у них какие-то точки соприкосновения с ним в ироничном отношении к миру. Австрийский еврей стал знаменитым немецким сатириком с тем же правом, как Левитан — русским художником. Здесь, похоже, не происхождение, а душа сыграла свою роль. Нелегко было юному Морицу преодолеть влияние отца, собиравшегося сделать из него раввина. Другая была предначертана ему судьба: он изучил европейские языки, занялся литературной деятельностью, и вскоре его заметили. Сафир был приглашен работать во влиятельную «Театральную газету», что впоследствии открыло ему дорогу в другие издания. Язвительность, резкость суждений нажили ему множество врагов. Дошло до того, что ему приходилось менять место жительства, а преследование цензуры вынудило даже на время покинуть Германию и скрываться в Париже. Здесь он поселился в том же доме, где жили поэт Генрих Гейне и публицист Людвиг Берне, и близко с ними сошелся. Дружбу Сафиру дарили также философ Гегель, музыкант Лист, драматург Геббель. Они высоко ценили живой неординарный ум писателя и его острый язык. В 1837 году Сафир основал журнал «Юморист», который пользовался большой популярностью у читателей и упрочил его славу блестящего острослова. На благотворительных литературно-музыкальных вечерах он успешно конкурировал с такими знаменитостями, как Паганини и Лист. Именно его остроумные выступления служили приманкой на эти вечера, которые приносили до 100 тысяч гульденов в пользу беднейших жителей Вены. Кончина Сафира была мучительной, но и тогда он не терял чувства юмора. Смерть оборвала его жизнь 5 сентября 1858 года. Полное собрание сочинений Морица Сафира составило 26 томов. Между тем сборник афоризмов, переведенных на русский язык П. Вейнбергом, «Избранное» под редакцией Саши Черного, выпущенное в 1910-х годах, да сборники его рассказов, изданных в библиотеке журнала «Сатирикон», — вот и все, что досталось нам от его наследства. Больше Сафир не переиздавался и потому современному читателю не известен. А жаль!

В наше время судьба имеет совершенно своеобразную судьбу. Наши милые прародители не знали никакой судьбы, теперь же судьба есть у всякого бродяги. У наших родителей была милая, простая, удобная, полезная одежда, в которой они чувствовали себя прекрасно и духом и телом, теперь наш портной — судьба, облекающая каждого в специальный костюм.
Все на свете теперь зависит от судьбы. Когда мы спрашиваем кухарку, почему пригорела яичница, она отвечает: «Такая уж мне судьба с этой яичницей!»
На это, конечно, нечего возразить! Судьба сожгла яичницу.
На днях мой цирюльник со слезами на глазах вбежал ко мне в комнату, поднял кверху бритву и воскликнул со всем пафосом пришедшего в отчаяние цирюльника: «О Судьба, как это подло с твоей стороны!»
Дело в том, что он владел четвертью лотерейного билета; не выиграв после четырех тиражей ни гроша, он отказался от своей четверти, а билет при пятом тираже выиграл 12 000 талеров. Воскликнув еще раз: «О подлая Судьба!», он выскочил из комнаты.
Я посмеялся над цирюльником.
Через час после этого полиция известила меня, что я присужден к недельному аресту за то, что публично чихнул, а когда писатель чихает, полиция всегда говорит: «Будьте здоровы!» Для того же, чтобы быть здоровым, прежде всего нужен покой и уединение. Кроме того, я еще должен был внести им 4 фл. 36 кр.
«Цирюльник, цирюльник! — воскликнул я. — О Судьба, как это подло с твоей стороны!»
Я побежал в английский парк, и мне почудилось, что там на каждом листике сидит судьба и смеется надо мной. Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу: «Добрый вечер!» Я с досадой обернулся — передо мной стоял молодой человек, которого я в первую минуту принял за канатного плясуна.
«С кем имею честь?»
«Я, — ответил он, — Судьба, и хочу тебе доказать, что судьба не так подла, как ты думаешь. Вот тебе ключ от моей канцелярии, распоряжайся судьбой теперь ты. Посмотри, что люди записывают в книгу сокровенных желаний, и тогда скажи мне, можно ли завидовать судьбе. А я тем временем пойду в полицию и скажу, чтобы меня посадили под арест».
Так и произошло.
«Черт возьми, — подумал я, — если бы полиция знала, что в ее руки попала сама Судьба, она непременно посадила бы ее на хлеб и воду».
Я забрался в канцелярию судьбы, где лежала книга сокровенных желаний и рядом с ней — колоссальное перо для всех приходящих. Через некоторое время собралась целая толпа.
Сначала пришли владельцы мюнхенских загородных садов и настойчиво требовали хорошей погоды. Вслед за ними явились сапожники, кучера и изготовители зонтиков и просили о плохой погоде. Затем пришли бедняки и просили теплой зимы, но сейчас же за ними продавцы дров стали просить суровой зимы. Явились рестораторы, продавцы дичи и виноторговцы и пожелали всему человечеству здоровья и хорошего пищеварения, но тотчас вслед за ними врачи, аптекари и гробовщики пожелали всем несварения желудка и смертельной скуки. Потянулись крестьяне, художники и ремесленники с мольбой о мире, через минуту пришли солдаты, адвокаты, спекулянты и поставщики с просьбой о войне и о мобилизации. За ними шли театральные директора и просили хороших пьес, сейчас же за ними рецензенты выпрашивали дурные пьесы. Девушки кричали: «О, милосердная Судьба, только мужей!» Но вслед за ними мужчины кричали до хрипоты: «О, милосердная Судьба, только не жен!»
Даровитая актриса просила аплодисментов, но вслед за ней еще более даровитая просила, чтобы первую ошикали. Газеты желали, чтобы увеличилось число подписчиков, а подписчики в свою очередь требовали, чтобы уменьшилось число газет.
Пришли греки и записали в книгу сокровенных желаний, что с ними слишком долго играли в Ecarte без короля, что они хотят наконец иметь короля, но этот король не должен, подобно карточному королю на французских картах, иметь две головы (например, одну английскую и одну греческую), так как эти две карточные головы обыкновенно обращены одна против другой.
Приходили разные народы и просили о гласном суде, но судебное сословие желало негласного суда.
Словом, все хотели разного, и я стал размышлять о том, как достойна сожаления Судьба и как мы к ней несправедливы. В это время влетела она сама и тоже что-то записала в книгу сокровенных желаний. Она желала снова сделаться Судьбой, ибо, находила она, все-таки лучше, если Судьба держит в руках полицию, чем если полиция держит в руках Судьбу.
Против этого нечего было возразить. Я опять уступил Судьбе ее место, и она мне позволила записать в книгу сокровенных желаний одно желание, которое должно было сбыться.
На минуту у меня закружилась голова, в моем воображении выросли золотые горы и волшебные замки. Перед моими глазами сверкали титулы и ордена, из заглохшей могилы моего сердца поднимались блаженные призраки, лавры кивали своими глубокомысленными вершинами, райские долины прельщали переливами красок и благоухающим дождем цветов, но на молодом побеге зеленой ивы висела простая свирель. Ее звуки неслись ко мне, как далекий дружеский призыв, как голос умершей матери, как напутствие церкви на краю могилы, и вся эта мишура рассыпалась вокруг меня в прах.
Мориц САФИР
Вступление и публикация Рафаэля СОКОЛОВСКОГО



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!