Зрение и власть

 Яков Шехтер
 23 ноября 2012
 3038

Знаменитая история про Кораха начинается в Торе словами: «И взял Корах». Что же он взял? Есть много комментариев. Главный — Корах взял сердца своих сообщников. Сумел задурить, обмануть. Но есть и такое объяснение: что происходит с охотником, пытающимся голыми руками поймать зверя в лесной чащобе? Если он поймал оленя — удача! — будут у него и обед, и ужин. Но если он схватил голыми руками тигра, что получится из такого опрометчивого поступка? Обед для тигра. На что рассчитывал Корах, выходя на борьбу с Моше? Разве он не видел, что случилось с фараоном и Египетской империей? Никто из всемогущих колдунов и грозных полководцев не сумел спастись. Как же Корах рассчитывал победить Моше?

Он стоял слишком близко. Корах — двоюродный брат, один из самых приближенных родственников Моше и Аарона. Он и предположить не мог, что Всевышний вступится за своих избранников. Ему, наверное, казалось, что речь идет о семейной распре, и он как один из самых близких имеет право на спор и противостояние.
Мишна говорит: какой спор устоит — тот, который во имя небес, как спор Шамая и Гилеля. Оба мнения — слова живого Б-га. Как такое может быть? Или тот прав, или этот, ведь они выводили закон по-разному. Невозможно исполнять и так и этак. В чем же ответ?
Святой Ари говорил, что решения школы Шамая и Гилеля связаны с корнями их душ. Корни душ Гилеля и его сторонников связаны с высшим милосердием, поэтому их линия выведения закона — смягчать во всем. Души Шамая — Гвура, Сила, поэтому ужесточали где могли. Сегодняшний мир больше всего нуждается в милосердии, поэтому закон принимается по мнению школы Гилеля. Однако когда придет Мошиах, мир наполнится Силой и мужеством, и закон будет выводиться по школе Шамая. Выходит, и те и другие правы. Более того, во времена Мошиаха откроется, что Гвура — это тоже милосердие, но куда более высокого уровня, вместить который мир в нынешнем его состоянии не в силах и воспринимает его как устрожение.
А какой спор не устоит? Спор Кораха и его общины. Странное построение, нужно было бы написать: спор Кораха и Моше. Разве Корах спорил со своими сообщниками?
Много лет назад в итальянском городе Вероне жила-была небольшая еврейская община. Все, как у всех: синагога, Талмуд-Тора для детей, миква, резник, раввин. Прошли годы, община разрослась, и места в синагоге стало не хватать, особенно на женской половине. А женские желания, как известно, самый неистовый двигатель бытового устройства. В общем, стали думать члены общины о постройке новой синагоги. Ну и, как всегда, мнения разошлись. Как известно, у двух евреев три мнения.
Община управлялась советом попечителей (Шива товей хаир), состоявшим из семи самых достойных, уважаемых и, разумеется, зажиточных членов общины. Трое из них хотели построить новую синагогу в центре Вероны, на знаменитой городской площади, неподалеку от позорного столба. Не то чтобы у общины была какая-то особая связь с этим столбом, просто центральнее места в городе не сыщешь.
Участок земли, которым владел один из членов общины, стоил астрономическую сумму, но членов совета это не смущало.
– Деньги приходят и уходят, —
утверждали они. — Кто через десять лет будет помнить, сколько община заплатила за участок? А вот ходить в синагогу, расположенную в самом центре города, будет и близко, и удобно, и достойно. Ведь каждый приезжий, гуляя по центральной площади Вероны, будет видеть, как евреи собираются на молитву. И в этом есть некая доля освящения имени Всевышнего. Трое других членов совета, в том числе староста синагоги, были категорически против.
– Зачем выбрасывать такие огромные деньги на участок? Можно купить место рядом с городской стеной. Обойдется это в десять раз дешевле, и сэкономленные деньги можно будет употребить на строительство. Сделать более роскошный арон-акойдеш или прикупить новые свитки Торы, или украсить женскую половину. Пусть в синагоге будет удобно и красиво, и достойно. А когда еврей с наслаждением приходит в Дом молитвы, сердце его открывается для разговора со Всевышним. А в этом вы разве не усматриваете некую долю освящения Имени?
Спору не было конца. У каждой партии нашлись сторонники среди прихожан. От слов и выкриков постепенно перешли к пинкам и подножкам, а потом — и к зуботычинам. После того, как городская стража в третий раз разняла дерущихся евреев, герцог Вероны вызвал городского раввина.
– Я вижу, — ехидно улыбаясь, произнес герцог, — что евреи моего города не скучают. Но если вам не удастся прекратить это веселье, я буду вынужден остановить его своими силами. — Он сделал многозначительную паузу и добавил:
– И своими способами.
Раввин, который входил в семерку управителей общины, рьяно взялся за дело, да и прихожане, узнав о разговоре, мигом поутихли. Испытывать на собственной шкуре способы герцога никому не улыбалось. Для начала раввин еще раз выслушал спорящие стороны.
– Как прихожане будут возвращаться темным вечером из синагоги? — выдвинула новое соображение первая сторона. — Оружие по субботам и праздникам носить нельзя, а возле городской стены постоянно ошивается всякий сброд.
– На толпу прихожан никто не нападет, — отвечали противники. — А нанять охранников для сопровождения обойдется куда дешевле, чем покупать за безумные деньги место в центре города. Кстати, участок возле стены принадлежит члену нашей общины. Так что цену можно получить вполне умеренную.
Раввин записал доводы сторон и принялся за собственное расследование. Прежде всего он решил поговорить с владельцами участков. И выяснилось нечто весьма любопытное. Владелец участка на городской площади на вопрос, не может ли он уменьшить цену, только развел руками.
– Рад бы, да не могу. Эта земля давно заложена, я одолжил под нее деньги, и для того, чтобы вернуть долг, обязан продать ее именно за такую сумму.
– А кому заложена земля? — спросил раввин. И владелец назвал имена трех членов попечительского совета. Тех самых, которые ратовали за строительство на городской площади.
– Все понятно, — подумал раввин и отпустил незадачливого владельца.
Хозяин второго участка жил во Франции. Раввин написал ему письмо. Ответ пришел через полтора месяца. Прочитав бумагу, раввин пожевал губами и отправился к герцогу.
Совет попечителей выбирался еврейской общиной, но утверждался герцогом, и без его ведома в нем нельзя было делать никаких изменений. Раввин попросил герцога дать ему право уволить всех попечителей и выбрать новых. Ведь в письме, полученном из Франции, говорилось, что все права на участок у стены Вероны принадлежат… старосте синагоги.
Сообщники Кораха на самом деле не были заодно с ним. Корах требовал для себя место первосвященника, ссылаясь на то, что он — старший из двоюродных братьев. И коль скоро Моше получил должность царя, то второй по значимости пост должен принадлежать ему.
Датан и Авирам, главы колена Реувена, помнили о том, что они потомки первенца Яакова. И требовали первосвященство для себя.
Двести пятьдесят старцев были первородными сыновьями в своих семьях и помнили, что до греха золотого тельца право служить Всевышнему принадлежало первенцам.
Никого из людей, восставших против Моше и Аарона, не смущали факты. Корах начисто игнорировал то, что Всевышний сам указал, кто станет первосвященником. Он предпочитал думать, будто это решение принял лично Моше.
Датан и Авирам «забыли» о том, что Яаков передал первородство Иосифу, и поэтому тот получил двойную долю наследства. Дети Иосифа, Эфраим и Менаше, образовали два колена, в то время как другие сыновья Яакова стали родоначальниками только одного колена.
Первенцы предпочитали не вспоминать о том, что после грехопадения с золотым тельцом Всевышний передал право на духовную службу колену Леви.
В общем, спор был не столько между Моше и Корахом, сколько между Корахом и его сообщниками. Всю эту компанию, движимую исключительно личными интересами, следовало просто разогнать, что Всевышний и сделал.
Но все-таки непонятно. Корах был большим знатоком Торы и мудрецом. Мудрецами были и двести пятьдесят старейшин, да и Датана и Авирама невозможно назвать простыми честолюбцами. В чем же тут дело? Жажда власти ослепляет самых мудрых. Стремление к почету сводит с ума лучших. А уж жажда власти, стремление к почету и зависть — все это вместе переворачивает с ног на голову самых уравновешенных, убеленных сединами старцев. Когда человек дает этим страстям проникнуть в свое сердце, они вытесняют мудрость Торы. И заговор Кораха — одно из самых ярких тому доказательств.
Яков ШЕХТЕР, Израиль

От редакции
16-й премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт был обвинен в коррупции. Против него было начато несколько расследований. В частности, Ольмерт был заподозрен в получении крупных сумм — в сотни тысяч долларов наличными — во время его службы мэром Иерусалима и министром промышленности и торговли от американского бизнесмена и филантропа Морриса (Моше) Талянски. 24 сентября 2012 года Ольмерт был признан виновным и приговорен к штрафу и году лишения свободы условно.



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции