Поэт Биробиджана

 Натэлла Колесник
 7 февраля 2013
 3045

В разное время его называли то еврейским, то советским писателем. Но, по сути, этот человек, родившийся 100 лет назад, — целая эпоха с особым мировоззрением

 

С Украины — на Биру
Горные хребты таежного Приамурья, сопки и пещеры, чистые реки и озера. Биробиджан, Еврейская автономная область. Сюда по зову сердца приехал молодой энтузиаст Эммануил Казакевич с родителями и друзьями — осваивать Дальний Восток.
 Родился он 24 февраля 1913 года в Кременчуге, в семье еврейского публициста Генриха Казакевича. Отец был директором Харьковского ГОСЕТа, и сын вырос при театре. В их доме собирался цвет еврейской интеллигенции: Грановский, Михоэлс, Зускин... Эмми, как звали мальчика в семье, слабо знал русский язык, поскольку языком общения был идиш. Влияние среды и особенно отца принесло свои плоды. Самообразование, перевод Гейне на идиш, первые стихи — это было для души, а Харьковский машиностроительный техникум — для реальной жизни. 

В Биробиджане Казакевич быстро проявляет себя: с молодым пылом корчует тайгу, на пустом месте создает колхоз, работает журналистом газеты «Биробиджанер штерн». Дружелюбный, склонный к розыгрышу и эпатажу, он становится основателем БирГОСЕТа (Биробиджанского государственного еврейского театра им. Кагановича), ездит по стране, набирает опытных актеров.

С середины 1930-х Казакевич публикует свои стихи на идише, и там же, в Биробиджане, издает свою первую книжку «Биробиджанбой», что в переводе с идиша означает «Биробиджанстрой» (кстати, это была не только первая книга молодого поэта, но и первая книга, изданная в молодом городе на Бире) (Примечание Леонида Школьника. – Ред.). Он переводит пьесы и одну из них, немецкую — «Уриэль Акоста», о португальском еврее-мятежнике XVII века, успешно ставит в БирГОСЕТе. Но начальство требовало «настоящей еврейской пролетарской культуры», в результате Казакевича сняли с должности режиссера.

В 1938 году, после смерти родителей, он переезжает в Москву и живет литературным трудом. Переводит на идиш Пушкина, Лермонтова, Маяковского, выпускает поэтический сборник «Ди гройсе велт» («Большой мир»). И женится по романтической любви на девушке по имени Галина, а в его стихах появляются трогательно чистые и поэтические женские образы. По словам жены, он неспособен был думать о простых вещах, о которых часто думают люди, — о том, что хорошо бы купить костюм. Голова у него все время полнилась идеями, образами, обобщениями...

От войны к «оттепели»
Летом 1941 года близорукий «белобилетник» Казакевич ушел на фронт добровольцем. Но знание иностранных языков и человеческое обаяние, которое мгновенно покоряло всех, привели его в подразделение разведки. Он дважды был ранен, а его нежные письма жене полны легкой самоиронии. Закончил войну интеллигент-очкарик майором и кавалером восьми боевых орденов и медалей.

Впечатления о войне и поверженном Берлине переполняли Казакевича. В 1946 году он пишет свою первую повесть на русском языке — «Звезда», позднее изданную более 50 раз на многих языках. Вдохновленный успехом, писатель создает повесть «Двое в степи» и роман «Весна на Одере».
В конце 1940-х, когда еврейская культура в СССР была в упадке, произведения Казакевича на идише появляются в польских газетах. Лауреат двух Сталинских премий остался верен себе — прежде всего как еврейский литератор. Но захотелось уединения и тишины, и писатель поселяется в одном из колхозов Владимирской области. Его новую повесть «Сердце друга» Твардовский публикует в «Новом мире». Редактор ведущего литературного ежемесячника страны дарит автору своего «Василия Теркина» с надписью: «Дорогому другу — надежде русской прозы».
В годы хрущевской оттепели Казакевич возглавил альманах «Литературная Москва». Идеалист по натуре, он пишет о совести и чести, о проблемах свободы воли, вины, ответственности. И подвергается критическим нападкам, за которыми стоит идеология, приправленная антисемитизмом, что в итоге сократило Казакевичу жизнь.
Он успеет написать роман «Дом на площади» и повесть «Синяя тетрадь» — начало его Ленинианы, разоблачения мифа о тов. Сталине. Ленинизм был точкой опоры, без которой у советского человека рушилось всё: история, память, мироощущение. Самокритичный Казакевич не удовлетворен своим творчеством, но написанное им трогает душу читателя. Тяжелая болезнь сразила Эммануила Генриховича в возрасте 49 лет. Умирал он мужественно, как и жил…
Натэлла КОЛЕСНИК, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции