Его мечты сбываются

 Наоми Зубкова
 25 апреля 2013
 2965

Успешных молодых людей принято считать жесткими, несентиментальными. А те из них, self made man, что сделали себя в Америке(!), — точно уж железные дровосеки, не знающие сомнений и сантиментов. Встреча с Ильей Новофастовским, создателем и главой юридической фирмы, занимающей просторный этаж одного из небоскребов на Бродвее в Нижнем Манхэттене, разбивает эти стереотипы.

Еврейское подполье
Я родился в Ленинграде в 1973 году. Дядя моего дедушки — Шнеерсон. Так что в Любавичских кругах ко мне особое отношение, а я со своей стороны стремлюсь соответствовать. В другие времена, наверное, был бы раввином… Рос я в еврейской, хоть и подпольной, атмосфере. У нас отмечались все праздники, мы играли Пуримшпили. Мой вариант бар-мицвы — поездка с дедушкой на дачу, где дедушка учит меня надевать тфилин, после чего мы вместе слушаем «Голос Америки».
Сколько себя помню, мы собирались в Америку. Родители подали заявление на выезд в середине 1970-х и попали в отказ. Они иногда встречались с иностранцами, о нас знали на Западе, наш телефон прослушивался КГБ.
Нас выпустили в 1987 году во время переговоров Горбачева и Рейгана. Американский президент передал Горбачеву список отказников, в котором значилась и наша семья. В Бруклине дедушка сразу нашел синагогу: он читал кадиш по маминому брату, умершему за несколько месяцев до нашего отъезда. Когда дедушка последний раз прочел кадиш и возвращался из синагоги домой, его сбила машина.
И по сей день где-то внутри меня это сидит…
В Америке я всегда работал. В 13 лет продавал куртки на улице, потом был поваром. Позже занялся репетиторством: поначалу натаскивал ребят по математике, а уже в университете учил философии и более сложным материям.

Снова белые вороны
По приезде оказалось, что мы совсем не так настроены, как большинство русскоговорящих людей, живущих в Бруклине. Мы жили политикой, ради отъезда семья поступилась достаточно высоким положением в Союзе: мама была кандидатом наук, ведущим хирургом, отец — успешным инженером, проектировщиком основных магистралей.
Естественно, ехали под лозунгом «во имя детей», однако на самом деле двигало семьей еврейство, стремление к свободе, обретению культурных ценностей. А в Бруклине мы увидели иммигрантов, поглощенных борьбой за выживание, озабоченных исключительно бытом. В еврейской религиозной общине духовности было больше. Нашу семью знали, я иногда встречался с раввином, нас приглашали на занятия по Талмуду, на лекции раввинов, приезжавших из Израиля…
Мои родители никогда не пользовались пресловутым вэлфером, бенефитами, фудстемпами. Они стремились восстановить свой профессиональный статус. Маме, кандидату наук, в 47 лет пришлось снова сесть за парту медицинского института. Училась вместе с дочкой, моей старшей сестрой, у которой теперь своя практика.
Первые годы мама пропадала в своем институте, а мы с папой открывали Америку. Папа начал водить машину, учить английский, потом нашел работу чертежника… С годами он восстановил свое звание PE — Professional Engineer, и сейчас он — главный инженер в отделе мостов города Нью-Йорка, получил удостоверение переводчика государственных документов с русского на английский и с английского на русский. Приехать в страну в 50 лет и так овладеть языком! Мама — врач с несколькими офисами в Бруклине, правда, после урагана на один офис стало меньше.

В поисках смысла
В старших классах школы я увлекался ораторским искусством — участвовал в конкурсах по риторике, толкал речи… Мне стало интересно, как устроен, как организован этот мир, по каким принципам, законам, правилам он живет. Я был иностранцем и видел Америку как бы со стороны. Меня привлекали идеи американской конституции, прав человека, свободы. Я искал смысл в жизни, и мои родители своим примером меня к этому подталкивали.
В колледже я изучал психологию, высшую нервную деятельность животных. Но очень хотел помогать людям и вступил в некое либеральное общество, отстаивающее идеи равноправия. Позже заинтересовался философией и окончил университет как философ, обремененный навыками бухгалтера-экономиста. Этот довесок я предъявил родителям в качестве практического обоснования своего образования. Философский диплом считаю основным документом об образовании. Получив его, я всерьез задумался о профессии. Тогда мне показалось, что юриспруденция открывает больше дверей, чем закрывает, — и уехал учиться на юридический в Чикаго.
Первым делом, за которое я взялся еще до сдачи квалификационных экзаменов, стала защита интересов моих родителей. Они доверили все свои кровью и потом заработанные сбережения бухгалтеру, тот эти деньги потерял, а я вернул их обратно.

Главное — сердечность
До того, как я основал эту фирму, у меня было несколько громких дел. В одном из них, связанном с охраной окружающей среды в Нью-Йорке, я доказывал, что действия города не конституционны. Для молодого специалиста это было слишком большим замахом. Если не сказать наглостью. Однако после этого дела меня пригласили в административный суд по апелляциям в области окружающей среды, здравоохранения, строительства и других городских кодексов. И мне показалось, что я достиг предела самых несбыточных мечтаний.
Позже понял, что самому можно успеть куда больше, чем в компании городской бюрократии с бесконечными заседаниями. Я ушел из апелляционного суда и создал свою фирму Novo Law Firm с идеей все делать качественнее и более сердечно…
Мои мечты сбылись!
Мне удалось создать компанию, которая помогает всякому, в нее входящему, — и клиентам и сотрудникам. Все без исключения члены моей команды искренне скажут вам, что сегодня они не те, кем были месяц назад. Всеми движет интеллектуальный порыв — такую атмосферу удалось создать в этом офисе, разросшемся на весь этаж из комнатенки, куда я пришел один со своим компьютером и телефоном…
Мы беремся за сложные дела в области науки, архитектуры, медицины, бизнеса и решаем их. Нередко выступаем против более мощных сил, чем мы сами. На идее человечности я продолжаю настаивать, несмотря на постоянное разрастание фирмы, увеличение штата. Однако неизменность моих идеалов лежит в подходе к ведению дел, связанных с медицинскими ошибками или с безопасностью на стройках…
Равнодушие, спешка, занятость — где этого нет? Однако в некоторых сферах, в медицине в частности, последствия ужасны. А с развитием высоких технологий, с компьютеризацией создается впечатление, что все главные ответы можно найти на Google, но Google — это ширпотреб. Тогда как от врачей требуется совсем иной уровень профессионализма. И от адвокатов.
Отличить сведения Google от сокровищниц мировой литературы способен только человек по-настоящему образованный, несуетливый. Это дает класс, и на этом я настаиваю, к этому мы у себя в фирме стремимся.

Объединяющая сила урагана
Исправлять внешний мир сложнее. После недавнего урагана наш офис был закрыт, и я поехал в Бруклин. Ходил от дома к дому — смотрел, кому и как могу помочь, посоветовать, организовать, вызвать городскую службу, прочитать страховку или дозвониться… Этот Сэнди объединил южный Бруклин, как ничто и никогда. Понятие «община» — очень условное в русскоязычных кругах. Имея нечто общее, люди не объединены политическими интересами: нет ни лидеров, ни финансов, ни серьезных идей…
Но мало кто понимает: чтобы интегрироваться в общество, надо объединиться. Америка ждет, что мы станем полноценной общиной. Ей недостаточно того, чтобы люди находили работу, кормили свои семьи и платили налоги. Община превращается в политическую силу, если она объединена. Неслучайно в бюджете мэра Блумберга нет графы «русскоязычные программы», а вот «корейские программы» там есть, хотя корейцев точно меньше, чем русских.
Наших людей объединить чрезвычайно сложно: недоверие к общественным структурам они привезли с собой из Советского Союза. Я попытался объединить здесь русскоговорящих адвокатов. Адвокаты из больших фирм охотно встречаются, с интересом общаются, делают пожертвования. Адвокаты, сидящие в своих индивидуальных конторах, заинтересованы исключительно в новых клиентах. Они пришли, чтобы выяснить, что это сообщество сможет сделать для них. Но я-то их позвал, чтобы обсудить возможность возбуждать общественные иски, решать общественные проблемы совместными усилиями.
Одним из таких дел стал перевод всех избирательных документов на русский язык. Это делалось для того, чтобы наши дедушки и бабушки понимали, за кого голосуют. Успех — принятие этого закона. Поражение — нарушение его городом, возможное потому, что у общины нет голоса, нет лидера. Политика — это вечное недоверие, подозрение. Поэтому мне и не хочется в нее лезть.
У себя, в своей фирме, я хозяин своего слова, своего дела. Я взялся бесплатно помогать пострадавшим от Сэнди — и сделал. Слава Б-гу, я не должен ни перед кем отчитываться, ни у кого не испрашивать разрешений.

Я и моя семья. Кто мы?
На первом месте у нас еврейство. Мы и в России были прежде всего евреями. И то, что американцы называют нас русскими, очень долго резало мне ухо. Во-вторых, я — американец, дорожу ценностями этой страны, включая возможность честно зарабатывать и делать пожертвования.
Дома мы говорим по-русски, наши дети учатся в русской школе. От них мы требуем, чтобы они были самыми эффективными, самыми развитыми, учились музыке, математике, шахматам, постигали искусства, плавали. Сын еще занимается карате, а дочки — балетом. Это нам важно. Американцы спрашивают, почему русские родители не дают детям быть детьми?
Моя жена — израильтянка, дочь русскоязычных родителей. Мы начинали с того, что жена говорила с детьми на иврите, а я — по-русски. Поэтому меня дети называли «аба», а ее «мама». И мы сломались…
Дети читают по-русски, каждый с нетерпением ждет своей очереди поехать в Израиль, отмечаем праздники, зажигаем свечи в субботу. Надеемся, наши дети свяжут свои жизни непременно с евреями. Иначе они нанесут сильнейший удар по своим родителям. Правда, на данный момент мы можем не беспокоиться: наш сын на улице в ответ на дежурные поздравления с Рождеством гордо и громко сообщает, что он еврей и никакого Деда Мороза нет!
Беседовала Наоми ЗУБКОВА, США



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции