Быть самим собой

 Юрий Безелянский
 25 апреля 2013
 3245

Удивительный человек Григорий Померанц: как личность и как судьба. Он стремился, наперекор всем обстоятельствам, оставаться самим собой, единичной личностью, что в советские времена было равносильно подвигу. В советских энциклопедиях и справочниках имени Григория Померанца нигде нет. Померанц упоминался лишь как эфирно-масличное вечнозеленое растение из рода цитрус.

В 1980-е годы за рубежом имя Григория Померанца было уже известно, а у нас его игнорировали. И лишь в 1997 году в биографическом томе «Кто есть кто в России» Григорий Померанц был удостоен внимания как оригинальный философ, но не имеющий никаких ученых званий. В России первая книга Померанца «Открытость бездны» вышла в 1991 году. «Я ждал этой книги 50 лет», — с печалью отметил 73-летний философ.
А теперь немного биографии. Григорий Соломонович Померанц родился 13 марта 1918 года в Вильно (ныне Вильнюс). В семье бухгалтера Шлойме (Соломона) Померанца и актрисы Полины Померанц (урожденной Гинзбург). Отец — бухгалтер, это значит деревянные счеты, и костяшки влево и костяшки вправо. И жизнь, как костяшки. Пришлось отцу маленького Гриши бежать в Польшу, а мальчик жил с матерью, пока в 1925 году семья не воссоединилась в Москве. Кстати, дома говорили сразу на трех языках: идише, польском и русском. Потом родители развелись, и Григорий жил с отцом.
Он был тихим еврейским мальчиком, который избегал стаи, в школе забивался в угол и воображал себя героем прочитанных книг. «Мне было 15 лет, — вспоминал Померанц, — когда я стал читать Шекспира том за томом».
После окончания школы Григорий Померанц поступил в престижный Институт истории, философии и литературы на отделение русской литературы. Весной 1935 года он написал некое сочинение под названием «Кем быть?» И закончил его 17-летний самонадеянный юноша словами: «Я хочу быть самим собой». Весь советский народ был сбит и сколочен в один единый коллектив для решения грандиозных сталинских задач, а какой-то кучерявый еврейский Померанц гордо заявил, что он не хочет шагать в ногу в одной шеренге со всеми, а желает оставаться самим собой и идти туда, куда хочется именно ему. Все ахнули: караул, крамола!.. Удивительно то, что этот вызов Померанца не имел тяжких для него последствий.
В ту институтскую пору Померанц зачитывался Достоевским, и «Записки из подполья» приводили его в восторг. И это тогда, когда Достоевский, по официальным оценкам, считался реакционером и мракобесом. А Померанц с упоением читал откровения героев Федора Михайловича и находил в них прямую связь с современностью: «Да оглянитесь кругом: кровь рекою льется, да еще развеселым образом, как шампанское...»
С юных лет Достоевский увлек Померанца, и он остался верен своему кумиру до конца своей жизни. Но если бы Григорий Померанц читал любимого Достоевского исключительно для себя, при закрытых дверях, то было бы все тихо и спокойно. А он прилюдно, в студенческой аудитории и на кафедре, провозглашал, что Достоевский — величайший русский писатель. Молодого достоевскофила осудили и закрыли перед ним дверь в аспирантуру. Шел 1939-й, а не 1937 год, и машина террора сбавила свои обороты. В 1940 году Померанц окончил институт, остался без аспирантуры и без хорошего распределения. Примерно год преподавал в Тульском педагогическом институте, вне штата, на птичьих правах.
Грянула война, из-за ограничения зрения Померанца не призвали на фронт, и он состоял в гражданской обороне, охраняя местную обувную фабрику. В октябре 1941-го пошел в ополчение: процент потери зрения не играл уже никакой роли. Померанц начал воевать солдатом, а после ранения стал сотрудником дивизионной газеты. Участник сражений под Сталинградом. Прошел всю войну от Москвы до Берлина.
«Поверх всех ужасов войны, — вспоминал Померанц, — я твердил про себя пушкинский гимн чуме и с Б-жьей помощью прошел сквозь чуму так, как хотел: с двумя ранениями, не считая царапин, и с двумя орденами». Сражался Померанц храбро и с лукавой улыбкой вспоминал эпизод, когда однажды попали в засаду, кто-то из бойцов уже бросил винтовку, а «мне при моей внешности и национальности никак нельзя было попадать в плен. Поэтому я не бросил свой карабин и приготовился принять смерть...»
О наградах (ордена Красной Звезды и Отечественной войны II степени, медали «За боевые заслуги» и за оборону Сталинграда) Померанц тоже вспоминал с некоторой усмешкой. Например, о том, как командир, глядя на пустую грудь Померанца, сказал ему: «Что же тебе за три года ничего не дали?» И тут же выписал лейтенанту Померанцу орден Красной Звезды, который, кстати, после ранения у него украли, — и такое было!..
Послевоенные годы были трудным временем: специалист по литературе и философии оказался ненужным никому, и пришлось Померанцу искать другие места для работы: трест «Соз­хозэнергомонтаж», Союзпечать. И кем там работал Померанц? Киоскером. В киоске Померанц зарабатывал на хлеб, а для души продолжал свое исследование о Достоевском и пытался защитить кандидатскую диссертацию о великом писателе. Кончилась эта попытка тем, что диссертацию изъяли и сожгли в КГБ как «документ, не относящийся к делу». А сам он был обвинен в антисоветской агитации (за взгляды Достоевского?) и осужден на пять лет. Шел 1950-й год.
Более трех лет провел Померанц в Каргопольском лагере (Архангельская область). Этот поворот судьбы он посчитал вызовом и ответил на него, как он сам выразился, «по-фронтовому, и я, как под огнем, проходил через допросы на Лубянке, через столкновение с бандитами в лагере и т.п.». Короче, не сломался, не сдался, а выстоял, сохранив в себе и честность, и независимость. После смерти Сталина Померанц был амнистирован в 1953 году и в течение нескольких лет работал сельским учителем. Затем вернулся в Москву и устроился работать библиографом в Библиотеке иностранной литературы, потом в Библиотеке общественных наук. Скромный библиограф с более чем скромной заработной платой.
Но как трава пробивается сквозь асфальт, так и имя Померанца как оригинального исследователя и мыслителя становилось с каждым годом все более известным. Начали издаваться книги за рубежом: «Неопубликованное» (Мюнхен, 1972), «Сны Земли» (Париж, 1984), «Открытость бездне. Этюды о Достоевском» (Нью-Йорк, 1989). В период гласности в 1990-х Померанц предстал перед читающей публикой вполне легально. «Открытость бездне» была издана в России в 1990 году. А дальше издавались книги, статьи, многочисленные интервью в разных СМИ. Все, кто желал, могли познакомиться со взглядами Григория Соломоновича на мир и на Россию. Любопытно, как Померанц позиционирует самого себя: «Никакой я не пророк, а философ, хотя никаких систем не создавал, но попытался осмыслить повседневную жизнь и превратить философию в нечто живое, понятное всем».
В одной из своих статей («Литературная газета» от 9 янв. 1991 г.) Григорий Померанц кипит гневом против антисемитизма в России и приводит пример отца Александра Меня. «Раздражал сам облик о. Александра, его библейские черты лица, без слов опровергавшие черносотенные карикатуры... Я убежден, что убийство о. Александра — кто бы ни совершил его — не последнее». Низкая культура, пошлость — та почва, на которой растет хамство, вызревает агрессия, — об этом философ говорил неоднократно.
Григорий Соломонович обладал редким оптимизмом. И это было видно, когда его показали в 90-летнем возрасте в телепрограмме по каналу «Культура». Слабенький, с редкими вздыбленными волосами, с морщинистым старым лицом, но с живыми глазами, он говорил, что ему никогда не бывает скучно. В той программе Григорий Соломонович рассказывал о своей личной жизни, о том, как любил свою первую жену — поэтессу и переводчицу Ирину Муравьеву, как она умерла в расцвете лет и как он мучительно переживал ее смерть. Как его, отчаявшегося, друзья привезли на какую-то дачу, где он услышал, как другая молодая женщина (на восемь лет младше его) Зинаида Миркина читала удивительные е стихи. В 1961 году Померанц и Миркина соединили свои судьбы. Померанц считал, что поэзия Миркиной обогатила его опытом духовного озарения. Они жили всегда в стесненных материальных условиях, а проще говоря, бедно, но духовно богато, и это было их счастьем. Лишь в последние годы в их дом пришел вместе с широкой известностью и достаток. Они вместе писали книги, выступали на семинарах, много общались с поклонниками своего творчества. Причем любопытно, что в семейном тандеме Померанц сознательно оставался «вторым номером», а первый отдал Зинаиде Александровне. И повторял: «У нас одна душа на двоих».
…Григорий Соломонович немного не дожил до своего 95-летия. Он ушел из жизни 17 февраля 2013 года. Померанц уникален. Ручная работа. Штучный экземпляр матери-природы.
Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции