Моисей Марьяновский. Герой Советского Союза

 Майя Немировская, Владислав Шницер
 2 апреля 2015
 2492
Рассказывает Моисей Марьяновский   Звенящие осколки В 1982 году я с группой ветеранов Великой Отечественной войны летел в Тель-Авив по приглашению израильского Союза ветеранов Второй мировой. Прямого авиасообщения СССР с Израилем тогда не существовало, летели до аэропорта Ларнаки на Кипре, оттуда на израильском самолете в аэропорт «Бен-Гурион». На аэродроме в Ларнаки пассажиров нашего рейса подвергли тщательной проверке. Все прошли беспрепятственно, но едва я ступил на таймер прибора контроля, он зазвенел. Освободил все карманы — прибор звенит. Пришлось согласиться на рентгеновский осмотр. Снял плащ, повесил на спинку кресла пиджак с военными регалиями: Золотой Звездой Героя Советского Союза, орденами Ленина, Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны, многочисленными военными медалями. Пограничник обрадованно воскликнул: «Они-то и звенят!» Ошибся. Раздевшись догола, стал под рентгеновский аппарат. Врач опешил: вся моя спина, плечи были нашпигованы вросшими в тело металлическими осколками брони моего танка, подбитого немецким снарядом. В госпитале решили их не доставать, иначе пришлось бы исполосовать всю мою спину, а я и без того был тяжело ранен. ...На обратном пути в аэропорту Ларнаки дежурила та же бригада пограничников. Командир, увидев меня, скомандовал им «Смирно!», они отдали мне честь, и я через строй прошел к нашему самолету.

Стоять насмерть!

Война настигла меня солдатом очередного, 1940 года призыва в Красную армию. Я тут же подал заявление с просьбой отправить в действующую армию. Видимо, учитывая, что я окончил 10 классов школы рабочей молодежи (одновременно работал на автозаводе им. Сталина), направили в Горьковское танковое училище. В 1942-м, окончив танковое училище, я, командир танковой роты, получил на фронте новенький, современный по тому времени танк Т-34. С марта 1942-го командовал танковой ротой, батальоном, бригадой.

После третьего тяжелого ранения в 1944-м, когда в боях за польскую крепость Осовец снаряд угодил в мой танк, полтора года провалялся в госпиталях. В 1945-м уволен в отставку в звании майора. 

Самый тяжелый бой? А были ли они — легкие? Как сейчас помню танковую военную операцию за город Спасск-Демянск, прикрытый господствующей высоткой, где обосновались сильные немецкие части. Брали ее ночью не только силой, но и солдатской смекалкой. Чтобы создать видимость наступления сильной танковой колонны, все машины батальона, включив огни, какое-то время двигались по кругу. Обман удался, немцы испугались и дрогнули. Совместно с пехотой мы в кровопролитных боях взяли высоту и город. За эту операцию я награжден орденом Александра Невского, а ранее за участие в тяжелейших боях при форсировании Днепра — орденом Красной Звезды.

Тяжелейшие бои завязались на шоссе Могилев – Минск. Наше командование перехватило радиограмму Гитлера командующему всей могилевской группой войск с приказом немедленно двигаться к Минску, чтобы воспрепятствовать его освобождению советскими войсками. Наша задача — не пропустить группировку. В ожесточенных сражениях погибли командир бригады, полковник Ершов и командир 2-го батальона Александр Погодин.

Командующий фронтом приказал мне, 24-летнему капитану, взять на себя командование танковой бригадой. Старше по званию, более опытного в боях командира в нашей армии не оказалось.

Немцы, чтобы вырваться из окружения, согнали из ближайших деревень уцелевших жителей, надеясь таким живым щитом отгородиться от нас и ­вырваться из окружения. Верно рассчитали: советские танкисты не стали бы стрелять по своим.

По моему приказу командир танка отсек от немецких вояк живой щит, и люди, воспользовавшись этим, разбежались. К сожалению, всем спастись не удалось.

Семь суток шли кровопролитные бои. Немцы то и дело получали подкрепление. У нас же был только приказ: не пропустить противника к Минску. И мы стояли насмерть. Погибали танкисты, сражавшиеся с нами пехотинцы. Напряжение невероятное. Наступил критический момент, когда я почувствовал, что мои ребята вот-вот не выдержат, дрогнут. Выскочив из танка, поднял знамя нашей танковой бригады. И это подействовало. Никто не покинул поле боя.

Не выдержали немцы. Группами сдаваясь в плен, умоляли меня сохранить им жизнь и, словно выкуп за это, бросали к моим ногам золотые кольца, цепочки, портсигары. Стоит ли говорить, что никто из танкистов не притронулся к этой «драгоценной куче». Тыловики оприходовали ее как положено.

За эту успешную операцию мне присвоили звание Героя Советского Союза с вручением Золотой Звезды и ордена Ленина. 

Кстати, узнал об этом случайно. Прохаживаясь по городу, в санатории которого проходил реабилитацию после длительного лечения в госпиталях, остановился у стенда «Известий» со свежим номером от 24 марта 1945 года. Советские войска вели успешные бои на подступах к Берлину. Подумал завистливо: «И мне бы воевать там». Пробежал глазами Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза и, недоумевая, нахмурился: показалось, что в списке награжденных моя фамилия. Перечитал вторично... в третий раз. Не скрою, обрадовался и (смеется) возгордился.

 

Эхо истории

Нашему послереволюционному поколению начала 1920–1930-х годов довелось пережить немало политических катаклизмов и разочарований. С пеленок нас воспитывали «строителями коммунизма во всем мире». Позже советских людей пожалели, и мы строили социализм уже в одной отдельно взятой стране. Трехлетними в детских садиках мы становились октябрятами. На наши старенькие рубашонки торжественно привинчивали значок с портретом златокудрого мальчика — будущего нашего дедушки Ленина, которого полагалось любить больше, чем родителей.

В третьем классе торжественно принимали в пионеры, повязывали алые галстуки, учили отдавать честь пионервожатому и строго подчиняться пионерской дисциплине. 14-летних «последователей великих учений Маркса – Ленина – Сталина», нас принимали в комсомол. Мы свято верили, что наша Советская Родина — лучшая страна мира, и бодро распевали песни о могуществе и несокрушимости ее Вооруженных сил. Восторгались советской дипломатией, заключившей пакт Риббентропа–Молотова о ненападении и тем самым не только остановившей войну с Гитлером, оккупировавшим почти всю Европу, но и присоединившей к СССР три прибалтийских государства, Западную Украину и Молдавию, входившую ранее в Румынию. И вдруг — война!

Позволю себе забежать вперед. Историки Великой Отечественной рассказывают: Гитлер планировал войну с Россией как летнюю трехнедельную прогулку своих войск с конечной остановкой в Москве и Ленинграде. Встретив яростное шестимесячное сопротивление Красной армии, принудившей его войска к беспорядочному отступлению с многочисленными жертвами, не простил себе, что допустил финско-советский конфликт. «Это, — говорил фюрер, — стало генеральной репетицией для русских, когда они поняли, что к войне не готовы, и стали стремительно перевооружаться».

Фюрер в данном случае прав: к войне с его оснащенной военной техникой, мощной профессиональной армией под командованием опытных генералов и командиров мы готовы не были. У нас еще бытовала настойчиво внедрявшаяся наркомом обороны Климом Ворошиловым тактика внезапного удара по противнику мощными кавалерийскими соединениями (вместо танковых колонн!) 

Серьезное рассмотрение такой, с позволения сказать, военной доктрины стало возможно только потому, что наш Верховный главнокомандующий накануне войны обезглавил собственную армию. Страдая маниакальной подозрительностью параноика, он легко оказался в сетях немецкой разведки и, уверовав в готовившиеся на него покушения, заговоры, уничтожил почти весь цвет высшего и среднего командования.

Майя НЕМИРОВСКАЯ, гвардии сержант, 

Владислав ШНИЦЕР, 

капитан III ранга, Россия

Фото: Илья Долгопольский

Окончание в следующем номере



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции