Максим Галкин: «Я вырос в любви»

 Ксения СОКОЛОВА, «Сноб»
 28 января 2016
 2836
- Моя мама — чистокровная еврейка. Дед прошел войну, закончил полковником, его представляли к званию Героя Советского Союза и к званию генерала. И то и другое он не получил: к 1945 году лимит наград на евреев закончился. А он вывел танковую бригаду из окружения. Командира убили, дед взял на себя командование и вывел из окружения танковую бригаду с потерей всего одного танка, который застрял в болоте…  

– Я вырос в любви, — рассказал Максим Галкин. — Кроме любви, мои родители мне ничего не давали. Я с детства видел только любовь и никогда не видел раздрая в семье. Семья была самым главным в жизни. Я видел отношения родителей, видел, как мама посвящает себя отцу и как отец посвящает себя маме, а как мой дед — моей бабушке. Дед, Григорий Робертович Прагин, мамин отец, был мудрым человеком. Моя мама — чистокровная еврейка. Дед прошел войну, закончил полковником, его представляли к званию Героя Советского Союза и к званию генерала. И то и другое он не получил: к 1945 году лимит наград на евреев закончился. А он вывел танковую бригаду из окружения. Командира убили, а дед был по техническому обслуживанию. Тем не менее он взял на себя командование и вывел из окружения танковую бригаду с потерей всего одного танка, который застрял в болоте. Он дружил с маршалами Советского Союза, с Рыбалко дружил очень близко. При этом был абсолютно скромным человеком. Таким же был и отец. Он тоже был в армии на высокой должности, генерал-полковник. И у него никогда не было разницы в общении, он со всеми разговаривал одинаково. Я видел, как он общается с министром обороны или с Черномырдиным, или со своим водителем, домработницей — никогда не было разницы! Он никогда себя не ставил выше других людей.

Однажды наша учительница попросила отца прочесть политинформацию для моего класса. Как он волновался! Он одинаково волновался, выступая где-нибудь на военной выставке в Арабских Эмиратах перед шейхами и перед детьми в школе. Не было никогда разницы. И мама такая же была. У нас вообще было принято в семье думать о других, о тех, кто тебя окружает. Мама, например, всегда работала, хотя отец достаточно зарабатывал. Она и работала, и преподавала в курсантском училище в Одессе, была старшим научным сотрудником. Потом писала программы для бухгалтерии в Институте теории и прогноза землетрясений в Москве. Когда она шла на работу, то всегда думала, как одеться, чтобы это были не слишком дорогие вещи, чтобы не оскорбить своих коллег по работе. Например, отец ей купил шубу. Она понимала, что такую шубу ее коллеги позволить себе не могут, и она ее не надевала. Мама могла замерзнуть — она ездила на троллейбусе. Но не надевала эту шубу. Я это хорошо запомнил.

Мама была знакома с Аллой, и они прекрасно общались. До нашей свадьбы родители, к сожалению, не дожили. Но моя мама прекрасно понимала, что у нас все серьезно. Она ушла из жизни в 2004 году, к тому времени мы с Аллой были знакомы почти три года. И, безусловно, я видел невысказанные внутренние опасения моей мамы по поводу разницы в возрасте и всего остального, но она держала их при себе. Я думаю, она понимала, что Алла — тот человек, который мне нужен. При этом я был всегда предоставлен самому себе, то есть не знал никакого родительского диктата, в том числе и в этом вопросе. И я убежден, что это самый правильный способ воспитывать детей.

Ксения СОКОЛОВА, «Сноб»



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!