Пушки и цветы Леонида Штрикмана

 Борис Штрих
 13 июня 2016
 3130

Знаменитый композитор Роберт Шуман в свое время высказался о музыке своего не менее знаменитого собрата по профессии Фредерика Шопена так: «Его произведения — это пушки, прикрытые цветами». Что применимо и к творчеству героя этого материала — художника Студии военных художников имени М.Б. Грекова Леонида Штрикмана, москвича, 1968 года рождения

– Леонид, вы так и родились с кисточкой в ладошке?
– Нет, потянулся к рисованию, как многие дети, лет в шесть-семь. Но взявши однажды в руку карандаш, не выпускаю его доныне. Я совмещал обучение в общеобразовательной школе с занятиями в школе художественной. И окончив десятилетку, получив аттестат, без колебаний поступил в Художественное училище имени 1905 года.
Меня почему-то чрезвычайно влекла к себе профессия реставратора. Впрочем, знаю почему. Мне казалось, что кропотливая работа по восстановлению творений великих мастеров поможет проникнуть в тайны создания их полотен, обогатиться хотя бы частицей их опыта, знаний, умений. Действительно, мне довелось поработать реставратором несколько лет, но прикоснуться к старинным шедеврам так и не посчастливилось.

– Как вы оказались в этом, без преувеличения, элитном месте: Студии военных художников имени М.Б. Грекова?
– Почти случайно, но, видимо, так было угодно Всевышнему. Один мой друг, работавший реставратором в Третьяковской галерее (предмете моих мечтаний и стремлений, но не срослось…), будучи призван на два года на военную службу, проходил ее как раз в студии Грекова. За месяц до демобилизации он позвонил мне и, заручившись моим согласием (хотя я до того момента понятия не имел о существовании этого заведения), предложил начальству мою кандидатуру в качестве замены. Возражений не последовало, и я влился в ряды грековцев. С того дня пролетело около четверти века.
Но не век мне суждено было служить реставратором. В 2000 году меня повысили: перевели в копиисты, а затем и в живописцы. Копировал картины грековцев — известные хрестоматийные произведения, востребованные по сей день. А ныне я художник штатный, работаю по плану, утверждаемому руководством студии. Пишу картины военной тематики, отражающие современную жизнь Российской армии, ее будни и праздники, а также славное прошлое, победы на суше, на воде и в воздухе. Создано немало портретов героев войн, известных военачальников от «времен очаковских и покоренья Крыма» до наших дней, запечатлены эпизоды легендарных сражений и других ключевых моментов истории, таких, например, как совет в Филях, оборона Брестской крепости, Сталинградская битва. Есть на моих картинах и ширь российских просторов, и образы простых людей, мужские и женские.
 

– Тоже плановые?
– Да, ведь наша армия не в изоляции от окружающей действительности. «Вышли мы все из народа» — это может сказать о себе любой военный от рядового до маршала.

– При напряженном графике работы вам удается выкроить время на творчество, без которого не может обойтись душа живописца: пейзажи, натюрморты, портреты родных и друзей?
– О да, причем это находит не только понимание, но и одобрение начальства, сознающего, что для художника такие лирические отступления — прекрасный отдых, порождающий дополнительный стимул. Тем более что у меня проблем с выполнением плана не возникает.

Мастерская художника Штрикмана — просторное светлое помещение. В нем легко дышится — и пишется. На всей обстановке — отпечаток личности хозяина, дружелюбного, скромного, добропорядочного человека. Никакого художественного беспорядка — это воистину «приют спокойствия, трудов и вдохновенья». Стены, как водится, увешаны разнообразными произведениями автора. Среди них несколько прелестных небольших пейзажей.
– Леонид, наверное, эти вещицы написаны на пленэре?
– Часть из них. Я обычно беру с собой в путешествия маленький этюдник и несколько досочек. Перед вами виды Крыма, Испании, Греции, Египта — по ним прослеживаются маршруты семейных отпусков. Каждый год стараемся вывозить детей на море.
 

– Ваши крымские зарисовки оживляют в памяти суровые виды побережья Мертвого моря. Вы в Израиле не отдыхали?
– Пока нет. Надеюсь, что выберемся, тем более что несколько ближних туристических направлений закрыто. Я всегда отдыхаю с семьей. С женой Ириной мы познакомились здесь, в студии Грекова: она, работая в канцелярии, была лицом студии. На нее просто нельзя было не обратить внимания! Сейчас домохозяйничает, занимается воспитанием сыновей — их у нас двое. Вон она на картине со старшим, Антоном. Сейчас он студент Тимирязевской сельскохозяйственной академии, выбрал профессию ветеринара. Ничего из моей затеи приумножить число грековских династий не вышло: несмотря на все наши (по большей части мои) старания, художника из Антошки не получилось.
 

– А чье это очаровательное дитя? — я указываю на портрет мальчика, слегка похожего цепким взглядом и румяными щечками на серовского Мику Морозова.
– (С незатаенной гордостью) Мое. Младший сын Саша. Сейчас школьник-второклассник. Преуспевает в английском, восполняя пробелы моего языконезнания. Сделать из него живописца уже и не пытаюсь.

– Леонид Львович, кто были ваши главные учителя в профессии?
– С хорошими педагогами мне везло с детства. Но Учителями с большой буквы считаю бывшего художественного руководителя Студии им. Грекова Сергея Николаевича Присекина, светлая ему память (С.Н. Присекин умер минувшей осенью. – Б.Ш.), и нынешнего — Александра Капитоновича Сытова. Я пришел в студию, не имея никаких творческих амбиций, намерения создавать картины. Работая реставратором, копиистом, овладевая профессиональными навыками и приемами, я все же шел по пути ремесленника. А эти двое, буквально взяв меня за руки, ввели в мир высокого искусства, помогли проникнуться благодатной для творчества атмосферой, царящей в студии Грекова, почувствовать себя художником.
 

– Кто ваши кумиры из великих мастеров?
– Однозначно — реалисты: Шишкин, Верещагин, из западных — Вермеер, Веласкес. Огласить весь список затрудняюсь: слишком он длинный. Импрессионистов принимаю с восторгом, но ко всем прочим «-измам» мое отношение весьма сдержанное. И сам я закоренелый реалист.
На мой взгляд, реалистические произведения Леонида Штрикмана убедительны и притягательны, потому что наполнены любовью его доброго сердца к жене и детям, к делу, которому он служит, к Родине, природе, ко всему Творению. Пусть его путь будет и далее светел и ясен.
Беседовал Борис ШТРИХ, Россия

 

 

 

 

 

 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции