Дело врача-вредителя в XVII веке

 Лев Бердников
 6 сентября 2016
 2288

15 мая 1682 года мученическую смерть приняли многие сторонники десятилетнего царевича Петра. Произошло это в результате кровавого стрелецкого бунта, вдохновителем которого стала сводная сестра Петра Софья Алексеевна. Амбициозная и искушенная в интригах царевна не пожелала мириться с тем, что Петр, сын ее новоиспеченной мачехи Натальи Нарышкиной, был накануне избран российским самодержцем. В цари она прочила своего единоутробного брата Ивана, страдавшего врожденным слабоумием. При нем-то да при мальчишке Петре Софье мечталось стать всесильной регентшей, самоличной правительницей державы.  

По указке царевны людей Нарышкиных хватали и бросали на поставленные копья и бердыши. Тела несчастных буквально рвали на части и, обезображенных и изрубленных, волокли по грязи на Красную площадь, выставляли на всеобщее позорище. Одной из первых жертв бунтовщиков стал бывший ближний боярин царя Алексея Михайловича Тишайшего Артамон Сергеевич Матвеев (1625–1682), в доме которого воспитывалась до замужества Наталья Нарышкина. Открыто покровительствуя Петру, Матвеев давно уже стал костью в горле партии Софьи. Потому в 1676 году, сразу же после кончины Тишайшего, когда на престол взошел старший сын царя Федор Алексеевич, боярина Артамона упекли в северную глухомань — Пустозерск. Ему инкриминировали колдовство и чернокнижие. В Первопрестольную он вернулся только тогда, когда Федор почил в бозе, а партия Нарышкиных восторжествовала. При избранном на царство отроке Петре ему, Матвееву, надлежало стать главной опорой нового правительства. Но история распорядилась иначе...
Досталось тогда всем людям, близким к Матвееву. Не миновала злая судьба и его друга и соратника Даниила фон Гадена. Даниилом именовали царского придворного доктора Стефана фон Гадена, или, как его еще величали на русский манер, Даниила Жидовина или Cтепана Фунгаданова. Этнический еврей, служивший русскому царю с 1656 года, он постепенно сделался самым популярным врачом в Москве. При Федоре Алексеевиче ему было доверено «ходить только к хоромам — к благоверной государыне царице и великой княгине Наталье Кирилловне и благоверным государям цесаревичам и к благоверным государыням цесаревнам — к большим и меньшим».
Что же объединило Артамона Матвеева и Даниила Гадена, ставших в те роковые дни жертвами разъяренных стрельцов? Дружеские отношения между боярином и лекарем завязались вскоре после того, как Гаден волею судеб оказался в перешедшей под российский скипетр Малороссии.
К тому времени сей эскулап прожил насыщенную, богатую внешними событиями жизнь и вполне сформировался как искусный мастер своего дела. Интерес к естественным наукам Стефану привил отец, «дохтур Итальянские земли жидовские веры». Судьба, однако, занесла семью в Бреславль, что в прусской Силезии, где и родился наш герой. Науке врачевания он обучался уже в Польше, поначалу в городке Каратышине, а потом во Львове, и, как видно, получил о сем надлежащий диплом (ибо в документах Аптекарского приказа именовался бакалавром медицины). Юноша отличался честолюбием и со свойственной ему изворотливостью устранял любые мало-мальские препятствия на пути к своей карьере, хотя его дорога к успеху была неровной и извилистой.
Он определяется врачом к польскому гетману Николаю Потоцкому, но армия поляков терпит поражение, и Даниил попадает в татарский плен в Крыму. Там его продают в рабство османам в Константинополь, откуда он бежит с помощью одного еврейского купца. Минуя Валахию, он оказывается в Каменец-Подольском, где лечит поляков, сражавшихся с казаками. Жительствуя некоторое время в городах Дрожиполе, Шаргороде и Сатанове (где он, между прочим, женился), Гаден решает поселиться в живописном Черткове, близ Тернополя, где также практикует медицину. Там-то и настигли его в 1656 году русские, взявшие Чертков штурмом. Даниил попадает в Киев, в полк воеводы В.В. Бутурлина, и столь же ревностно, как он лечил поляков, врачует украинцев и великороссов. «И лечил государевых ратных людей, — вспоминал он впоследствии, — а излечил государевых ратных людей сто двадцать пять человек».
Бутурлин был самым тесным образом связан с боярином Матвеевым, бывшим тогда начальником Малороссийского приказа. Оба они входили в состав Великого посольства в Польшу в 1654 году; царь дал им поручение содействовать тому, чтобы «принять под свою государеву высокую руку» новоприсоединенную Малороссию. Матвеев был частым гостем у Бутурлина, и именно он способствовал тому, чтобы Гадена перевели на службу в Москву.
Даниил был принят в Аптекарский приказ, ведавший управлением всей врачебной деятельностью державы. К концу XVII века в штате его наличествовало 100 человек: 82 медика, шесть докторов, четыре аптекаря, три алхимиста, а также ученики лекарского и костоправного дела, подьячие и толмачи. Гаден же занял поначалу скромную должность цирюльника (фельдшера – Л.Б.): в Московской Руси иностранные дипломы не признавались, так что карьеру пришлось начинать заново.
Благодаря уму и таланту Даниил добился того, что стал пользоваться большою доверенностью царя. Но на это ушли долгие годы. В 1659 году он становится лекарем, лишь в 1667 году удостоен чина «поддоктора» и только в марте 1672 года получает звание доктора — самое высокое в медицинской иерархии страны. Мало того, он получает от царя жалованную грамоту с перечислением его профессиональных заслуг. Здесь, в частности, говорится, что он, Стефан Гаден, «в дохтурском и во всяком лекарственном учении достаточно навычен и дохтурской чести достоин, и во всем человек потребный». Особо же отмечаются его «тщательство», «радение» и «верная служба».
Примечательно, что, добившись привилегированного положения, наш эскулап всегда использовал его во благо еврейству. «Жиды с недавнего времени, — свидетельствовал английский врач С. Коллинс, — очень размножились в городе и при дворе: им покровительствует лекарь-жид...» Это очень точное слово: «покровительствует»! Действительно, Гаден принимал под свой кров не только родственников, но и иудеев, едва ему знакомых. Они часто гостили в его доме, и доктор добивался, чтобы при отъезде им давались казенные подводы и подарки — соболями и деньгами. Способствовал он и тому, чтобы, несмотря на все строгости тогдашних законов, еврейские купцы приезжали в Москву с сукнами, жемчугом и другими товарами и получали комиссию от двора.
В результате пребывание евреев в Московии стало тогда столь обычным явлением, что Новоуказные статьи 1669 года, устанавливая казни за совращение христиан в другую религию, упоминают особо о евреях: «аще жидовин или агарянин дерзнет развратить от христианской веры христианина, повинен есть казни главней; а аще жидовин христианина раба имый и обрежет его, да отсекнут ему голову».
Нелишне будет заметить, что при царском дворе вместе с Гаденом благоденствовали тогда и другие евреи. Среди них — думный дьяк Алмаз Иванов, четырнадцать лет возглавлявший дипломатическое ведомство страны — Посольский приказ; русский посол в Кахетии В.С. Жидовин; приказной дьяк Василий Юдин; начальник московских стрельцов (должность по современным понятиям выше командующего Московским военным округом!) Иван Васильевич Жидовин.
Медицина была пламенной страстью не только Гадена, но и Матвеева, а должность последнего, главы Аптекарского приказа, была облечена особым доверием царя. Общепризнанно, что деятельность Артамона Сергеевича на сем поприще продвинула далеко вперед отечественную медицину. И немалую роль сыграл здесь и Гаден. Друзья внимательно следили за развитием лечебного дела в Западной Европе, заботились, чтобы в кремлевской аптеке были новейшие лекарства.
В Посольском приказе, который Матвеев по совместительству возглавлял, по его требованию переводили на русский язык надежные руководства по врачеванию недугов. Известно, что Матвеев с подачи Гадена самолично составлял списки необходимых медикаментов (коих насчитывалось более 130!) на славянском и латинском языках. 
Однако же после смерти Тишайшего Алексея Михайловича участь Матвеева, ревностного сторонника Нарышкиных, была предрешена. И показательно, что предлогом к казни боярина стала именно его медицинская деятельность. Матвеев подготовил к изданию книгу по лекарствам и травам, в которой клевреты Милославских усмотрели ересь. Но и из пустозерской ссылки, куда был отправлен Артамон, он бомбардирует нового царя оправдательными письмами, где часто поминает Гадена и ссылается на его авторитет.
Сохранилось описание последних минут его жизни. Боярин пытался увещевать стрельцов, но те яростно накинулись на него. Артамон вырвался и успел добежать до своего любимца Петра и схватить его под руку. «Стрельцы ворвались, — пишет далее очевидец, — выхватили его из царской руки, сбросили его с крыльца на копья; потом сняли с него одежды, вывели за Крым-город и разрубили на части. Видя это, иные бояре разбегались, кто куда мог».
А что же Гаден? Избежав каким-то чудом гонений при Федоре Алексеевиче, еврейский доктор как человек, близкий Матвееву, теперь становится одним из тех, кто «царевны Софьи Алексеевны стороне противны или подозрительны были». Масла в огонь подливало и то, что он был нерусским, «жидовской породы», и с ним расправились «по ненависти к чужеземцам».
Однако и заслуги Гадена не помешали Милославским объявить еврея первостатейным злодеем, якобы уморившим Федора Алексеевича ядовитым кушаньем. Обвинение странное, если принять во внимание, что все лекарства и блюда, прежде чем попасть к царю, непременно дегустировались челядью и врачами! Но кого интересовало действительное положение дел?! В отравители монарха невежественная чернь записывала всех, кого ей заблагорассудится. 
Чудовищная напраслина, возведенная на медика-еврея, столь же абсурдна и нелепа, как и шельмование Матвеева, якобы общавшегося с нечистой силой. Потому-то и искали царского медика разъяренные стрельцы.
«В этот же день, — свидетельствует современник, — разыскивали и лекаря жида Даниила, но не нашли его, потому что он, переодевшись в страннические одежды, пробрался на Кукуй (так называли Немецкую слободу в Москве. – Л.Б.)». Итак, Гаден бежал от кровавой вакханалии стрельцов в Кремле. Двое суток он прятался в Марьиной Роще и окрестных местах. Но, одержимый голодом, направился вновь в Немецкую слободу, где надеялся найти приют у одного знакомого. На улице он был узнан, схвачен и приведен во дворец.
«Здесь, — рассказывает историк Сергей Соловьев, — царевны и царица Марфа Матвеевна умоляли стрельцов пощадить доктора; уверяли, что он совершенно невинен в смерти царя Феодора, что он в их глазах сам прежде отведывал все лекарства, которые составлял для больного государя, — все понапрасну!» Медика повели на пытку в Константиновский застенок.
И, совсем как в будущие сталинские времена, Гаден, не вытерпев мук, наговорил на себя разные разности. Он не только признался в том, что сам был врачом-отравителем, но пообещал назвать всех своих выдуманных сообщников, прося на то три дня сроку. «Долго ждать!» — закричали стрельцы, потащили его на Красную площадь и там разрубили на куски. Вместе с ним умервлещены были его сын Михаил, «немец» доктор И. Гутменш, ассистент Гадена, а также его слуги — 50 человек простого люда.
Символично, что и похоронен доктор был по иудейскому обряду. Вот что рассказывает еврей-очевидец: «Я приехал в Москву через три или четыре дня после погрома (в Кремле. – Л.Б.) и пошел на похороны с другими.., что был дан от царя приказ похоронить убитых. Даниил был изрублен на куски: отрублены были одна нога и одна рука, тело проколото копьем, а голова разрезана топором. Я и другие анусим похоронили Даниила и его сына… в поле».
Место захоронения Стефана фон Гадена неизвестно. И имя его знают только дотошные историки. Но разве не поучительно, что по прошествии более двух с половиной столетий в пресловутом сталинском процессе над врачами-вредителями повторился тот же навет, замешанный на невежестве и ксенофобии, который стоил жизни московскому доктору?
Лев БЕРДНИКОВ, США



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции