Правители новой России

 Юрий Безелянский
 5 января 2017
 2464

Мы живем в мире мифов. Миф — это не реальность, а созданная иллюзия реальности. Другими словами, дутая, лживая реальность. Или, как выразился с французской элегантностью Жан Кокто: «Миф — это ложь, которая становится правдой». Вся история России ХХ века — сплошная мифология. И в ней два мифологических героя, связанных событиями 1917 года: Владимир Ленин и Александр Керенский.  

Миф о Ленине
Что он потряс — это не миф, а грозная реальность. А вот «застенчивый, простой и милый» — чистая мифология. А террор? А отношение к дворянам, интеллигенции, священнослужителям и крестьянам? Но созданный десятилетиями миф о простом и гениальном Ленине работает бесперебойно.

А мы о Ленине. Вот именно.
А мы о Ленине, о нем.
Мы вырастаем с эти именем
И с этим именем живем…

Это уже 1981 год — столетие вождя — строки Марка Лисянского. Казалось бы, столько материалов опубликовано, столько книг издано о подлинной роли Ленина в истории России (и не только о немецких деньгах), а он, Ленин, остается не развенчанным в своей пролетарской кепке и указывает куда-то рукой чуть ли не в каждом российском городе. Неумирающий миф неживого обитателя Мавзолея.
Исторический парадокс: день рождения Ленина принято отмечать по новому стилю 22 апреля, а именно 22-го постарому родился Керенский (если поновому, то 4 мая). Разница была в возрасте: Ленин был старше Керенского на 11 лет.
 

Миф о Керенском
Небылицы и апокрифы, гимны и хула о нем существовали еще до советской власти. Так, язвительный Виктор Буренин в августе 1917-го писал:

Что вы такое? Хлестакова
Племянник или внук родной,
Из адвокатишки плохого
Прыгнувший к власти временной?
Пустили вас за стол — и ноги
Уж вы на стол готовы класть:
Вы влезли в царские чертоги,
Чтобы возвысить вашу власть;
Демократическою шваброй,
Как скипетром, вооружась,
Вы полны абракадаброй
Избитых пошло-красных фраз…

И так далее. Упрек за упреком: «Порядка развинтивши гайки…» А все недовольство потому, что Керенский не оправдал больших надежд, которые были связаны с его именем. Его считали идеалом свободного гражданина и надеялись, что он принесет на блюдечке всем и каждому свободную и сытую жизнь. Илья Репин рисовал его портрет и считал Керенского гениальным. «Керенский не только сам горит — он зажигает все кругом священным огнем восторга, — писал Немирович-Данченко. — Слушая его, чувствуешь, что все ваши нервы протянулись к нему и связались с его нервами в один узел. Вам кажется, что это говорите вы сами, что в зале, в театре, на площади нет Керенского, а это вы перед толпою, властитель ее мыслей и чувств. У нее и у вас одно сердце, и оно сейчас широко, как мир, и, как он, прекрасно».
Керенский действительно выступал магнетически. Актриса Софья Гиацинтова вспоминала, что видела выступление Керенского в Большом театре, где он говорил о необходимости войны до победного конца, и в конце пламенной речи «на нужды армии дамы снимали кольца, браслеты, цепочки, плакали и забрасывали Керенского цветами…»
Но не дал Александр Керенский свободы, точнее, дал, но лишь на короткий исторический миг. А далее не смог остановить железный поток большевизма — прощай, свобода, как в одном популярном романсе, «на долгие года!». Керенский вынужден был покинуть историческую сцену, а его образ в народной памяти уж постарались измазать грязью. И одним из первых в литературе был Владимир Маяковский, который в поэме «Хорошо!» изгалялся над Керенским, что, мол, «глаза у него бонапартьи».
В 1937 году Михаил Зощенко писал о Керенском: «…В своем физическом облике он был сын своего времени — типичный представитель дореволюционной интеллигенции: слабогрудый, обремененный болезнями, дурными нервами и неуравновешенной психикой. Он был сын и брат дореволюционной мелкобуржуазной интеллигенции, которая в искусстве создала декадентство, а в политику внесла нервозность, скептицизм и двусмысленность».
А в Энциклопедическом словаре (1954) без всяких словесных пируэтов определено: «Глава буржуазного контр­революционного Временного правительства в 1927-м, эсер, прислужник империалистической буржуазии, проводивший ее политику… ярый враг Советской власти. Белоэмигрант». И во всех изданиях и публикациях — яркая, запоминающаяся деталь: бежал из Гатчины в женском платье. Хотя на самом деле Керенский не бежал, а скрывался от преследования большевиков. Не молчал, а пытался докричаться до народа: «Шайка безумцев, проходимцев и предателей душит свободу. Опомнитесь!.. Это говорю я, Керенский…» Не услышали. Зато обольщение вызвали ленинские декреты «О мире» и «О земле» — земле, которую так и не дали!
В итоге Ленин оказался победителем, Керенский — проигравшим. Отсюда знаменитое «Победителей не судят!». И, как говорили древние, горе проигравшим! Ленин в письме к Инессе Арманд: «Керенский — революционер, но пустомеля, лгунишка, обманщик рабочих».
В 1987 году, к 70-летию Октября, в Нью-Йорке вышла книга советолога Эбрахама «Александр Керенский: первый любимец революции». В ней утверждалось, что любимец революции потерпел поражение от соратников Ленина потому, что был мягче их, этичней, нерасторопней… Сам Керенский признал в одном из интервью: «Ход истории неизбежен. Ленину было суждено победить».

От Февраля к Октябрю
27 февраля 1917 года в России произошла Февральская буржуазная революция, которая вызвала, особенно в интеллигентских кругах, бурю восторга.
Но народ был безлик, а на виду гарцевали новые политики, новые лидеры, новые вожди, и среди них в первых рядах — Александр Федорович Керенский. Он буквально купался в лучах революционности: много ездил, выступал, принимал множество решений. Сначала — министр юстиции в первом составе Временного правительства, затем — военный и морской министр. 8 июля 1917 года занимает пост министра-председателя (премьера). И наконец — Верховный главнокомандующий. Кстати, Керенский стремился создать в России армию нового типа, в которой воинская служба должна была основываться на строгом соблюдении дисциплины, на чувстве достоинств гражданина свободной России, на взаимном доверии, уважении и вежливости. В этом стремлении Керенский, конечно, опередил свое время.
Керенский призывал: «Давайте забудем ссоры и объединимся в единую семью во благо новой свободной России!» Но никто не хотел объединяться, положение становилось с каждым днем все хуже, и к октябрю 1917-го запахло катастрофой. Россия выпала из слабых рук Керенского и других буржуазных демократов и тут же попала в железные объятия большевиков.
Как выразился Сергей Есенин, «Керенский халифствовал весь период между Февралем и Великим Октябрем». Февраль слетел, как листок календаря, но боль от несбывшихся надежд, от растоптанной свободы оставались еще долго.

В эмиграции
Почти 22 года Керенский прожил в Европе, в основном во Франции, до прихода немцев в Париж. Эмигрантские круги не особо жаловали Александра Федоровича: его ругали и правые, и левые, считали виновником краха России. Сам он вновь и вновь возвращался к событиям прошлого и, отвечая на вопрос, почему люди поверили большевикам, а не демократическому правительству, говорил так: «Есть высшая форма лжи, которая уже одной своей чрезмерностью импонирует людям независимо от их интеллектуального уровня. Есть некий психологический закон, согласно которому чем чудовищнее ложь, тем охотнее ей верят. Именно в расчете на этот изъян человеческой души и строил Ленин свою стратегию захвата власти». Знакомясь с советскими учебниками по истории, Керенский неизменно возмущался: «Октябрь есть, а Февраля нет!.. Выскребли память… Насильно…»
В эмиграции Керенский организовал Лигу борьбы за народную свободу, но потом свой реваншистский пыл поумерил. Работал в эсеровской газете «Дни», с ним там познакомилась Нина Берберова, которая о своем многолетнем знакомстве с бывшим премьером рассказала в мемуарах «Курсив мой». Керенский диктовал свои передовые статьи громким голосом на всю редакцию. «Я вглядываюсь в него, — пишет Берберова, — знакомое по портретам лицо… Позже бобрик на голове и за сорок лет, как его знала, не поредел, только стал серым, а потом — серебряным. Бобрик и голос остались с ним до конца. Щеки повисли, спина гнулась, почерк из скверного стал совсем неразборчивым… Он всегда казался мне человеком малой воли, но огромного хотения, слабой способности убеждения и безумного упрямства, большой самоуверенности и небольшого интеллекта. Я допускаю, что и самоуверенность, и упрямство наросли на нем с годами, что он умышленно культивировал их, защищаясь. Такой человек, как он, то есть в полном смысле убитый 1917 годом, должен был нарастить на себе панцирь, чтобы дальше жить: панцирь, клюв, когти… Я видела, как он стареет, как слепнет. Но он либо заявлял, что погибнет очень скоро в авиационной катастрофе, либо сердито говорил, что никогда не будет инвалидом, никогда не выживет из ума, «хотя вы, кажется, думаете, что я уже выжил!».
Керенский сохранил ясность ума. И много работал над своими воспоминаниями. В первом варианте они именовались «Моя Россия, моя борьба». Потом возникло другое: «Моя работа для моей России», и наконец окончательное: «Россия и поворотный момент истории». Над ней он работал до последних дней.
В 1940 году Керенский переехал в США. Преподавал в Нью-Йоркском и Стэнфордском университетах. В апреле 1970 года он приехал в Лондон по приглашению Британской радиокомпании. Комментируя шумиху, поднятую в мире в связи со 100-летним юбилеем Ленина, он с грустью сказал, что в истории России и помимо Ульянова было немало значительных имен, заслуживающих всяческого уважения. Незадолго до смерти Керенский писал: «Удивительно. Никого нет вокруг. Ни Краснова — его казнили в 1947 году… ни этого Дыбенко-матросика. Ни Корнилова, ни Черчилля, ни Ленина, ни Сталина… Я один остался на всем белом свете… Что это? Миссия? Или наказание? Наказание долголетием и всезнанием. Я знаю то, что уже никто знать не может».
Александр Федорович Керенский умер 11 июня 1970 года, на 90-м году жизни. Скончался в Нью-Йорке, а захоронен в Лондоне. Уместно вспомнить слова Керенского, сказанные им в одном из интервью в 1953 году: «Вся русская история, начиная с конца XIX века, — это борьба за свободу, за достойную человеческую жизнь. Это не имеет ничего общего с идеями диктатуры. Мы явились первыми жертвами тоталитаризма, который завоевал почти всю Европу. С каким лозунгом Ленин победил в 1917 году? Он никогда не говорил в России, что хочет установить мировую диктатуру пролетариата. Поднимите старые газеты, журналы, выступления Ленина, Троцкого, Сталина. Они говорили, что только большевики гарантируют народу землю, Учредительный съезд и абсолютную свободу, а в результате?..»
«А в результате?» — повторим мы и сегодня.
 

Эпилог
Снова вернемся к исторической связке Ленин – Керенский. Как только не называл Ленин Керенского: и «мелкий буржуа», и «бонапартист», и «министр революционной театральности». Владимир Ильич был горазд на моральные и политические оплеухи. Керенский оказался более сдержанным человеком. Лишь однажды, в эмиграции, он резко отреагировал в каком-то разговоре: «Вы мне об Ульянове ничего не говорите!»
Сто лет прошло после февральско-октябрьских вихрей в России. Выросло несколько поколений россиян. История России была не раз переписана, и что, как говорится, в сухом остатке? Кто и что знает сегодня об Александре Керенском? Одна женщина произнесла примечательную фразу: «Я в то время не жила и ничего о нем не знаю». Школьники оказались более прыткими. Один заявил: «Керенский — это что-то из военной истории. Кажется, во время ­войны с немцами был такой генерал. Он еще Сталинградскую битву выиграл». Другой школьник, пятиклассник, поморщил лоб: «По-моему, актер такой был. Я недавно смотрел фильм про революцию, так он в нем Ленина играл».
Как написала одна газета (рассекретим: «МК», 14 июля 2016 года): «Здравствуй, племя тупое, незнакомое!»
Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции