Культурная катастрофа октября 1917-го

 Леонид Гомберг
 2 марта 2017
 357

Определить жанр новой книги Юрия Безелянского «Отечество. Дым. Эмиграция» (М.: У Никитских ворот, 2016) не так-то просто. Может быть, это беллетризованная энциклопедия… Впрочем, настоящую энциклопедию в здравом уме никто не станет читать от начала и до конца, тогда как от этой книги просто невозможно оторваться. С энциклопедией же ее роднит краткость изложения, достоверность фактов, точность и лаконичность аргументации. Но в то же время эмоциональный накал и образность повествования, насыщенный русский язык естественным образом превращают текст в полноценное художественно-публицистическое произведение.  

Юрий Николаевич Безелянский принадлежит к старшему поколению отечественных литераторов. Он обладает огромным опытом литературной работы, доскональным знанием материала, опирающимся на солидный тематический архив. Он автор 36 книг, посвященных широчайшему кругу историко-культурологических проблем, о которых порой говорят сами их названия или подзаголовки: «От Рюрика до Ельцина», «От Эразма Роттердамского до Умберто Эко», «Мопассан, Ницше, Бальмонт и др.» и так далее.
О своей новой работе Юрий Безе­лянский пишет: «С книгой — беда. Ее захлестывает поток информации: и это интересно, и то бы не пропустить. По существу о каждой персоне можно написать ЖЗЛ… Но ЖЗЛ — не мой жанр. Я предпочитаю сжатый упругий текст, без излишних деталей и подробностей».
Подзаголовок нынешней книги Ю. Безелянского: «Русские поэты и писатели вне России». В нашей литературе тема эмиграции стала популярна со времен перестройки, когда перед читателями начали открываться прежде запретные имена «оттуда». То была эпоха узнавания и удивления. И сегодня многие часто повторяемые слова и понятия: «скрепы», «русский мир», «соотечественники за рубежом», какой бы смысл им ни придавали в наши дни, берут начало в тех нелегких открытиях конца 1880-х годов.
Прежде, по словам автора, слово «белогвардеец» означало «чужой, враг». Так было…
«…Белые, спасаясь от смерти, садились на корабли и плыли в неизвестную даль, на чужбину, — пишет Ю. Безелянский. — Уезжали, уплывали их жены, дети, близкие… И все они стали эмигрантами в чужих странах. Сколько их было? Точно неизвестно. По некоторым подсчетам, более двух миллионов подданных России покинули родину после революции 1917 года. Так называемая первая волна эмиграции. А за ней вторая, третья…»
В первой части книги («Первый ряд литераторов-эмигрантов»), как и следует из названия, размещены сведения о выдающихся фигурах эмиграции и, конечно, главном среди них — нобелевском лауреате Иване Бунине, которого сталинская пропаганда всеми силами старалась вернуть в столь ненавистную ему «Совдепию». А дальше — Мережковский, Гиппиус, Вяч. Иванов, Куприн, Бальмонт, Цветаева… Каждому из этих замечательных мастеров посвящены отдельные главы. Фигурам поменьше — иногда несколько страниц, иногда всего пара абзацев.
Книга состоит из шести частей, и ее герои разделены в соответствии с некоторыми их общими данными, в том числе и по ранжиру — «первый ряд», «второй ряд», «третий»… Вероятно, это разделение — самое спорное в книге Ю. Безелянского. Я, например, никак не могу согласиться со «второрядностью» Евгения Замятина, автора бессмертной антиутопии «Мы». Или, скажем, с местом, которое автор уделил таким разным, но таким незаурядным деятелям, как Давид Бурлюк и мать Мария (Елизавета Кузьмина-Караваева); сам масштаб этих личностей просто не позволяет им разместиться где-то в «третьем ряду». Но таково мнение автора, которое, впрочем, он никому не навязывает и даже, наоборот, предупреж­дает, что оно субъективно.
Раздел «Эмигранты поневоле» посвящен писателям, оказавшимся за пределами СССР с дореволюционных времен. В центре внимания здесь Леонид Андреев и Игорь Северянин. Ну и, конечно, Владимир Набоков, с моей, разумеется, субъективной точки зрения — третий гигант эмигрантской литературы рядом с Буниным и Цветаевой.
Особое место в книге занимает глава «Философский пароход», посвященная судьбам выдающихся русских ученых. В сущности, пресловутый «пароход» — не какое-то отдельное судно, как обычно думают, а полноценная акция большевистских властей по выдворению из революционной России лучших представителей русской интеллигенции. «В конце сентября (1922 года) интеллектуалов стали группами высылать за границу, — пишет автор. — Сначала по железной дороге в Ригу и Берлин, а затем на пароходах из Петрограда в Германию. […] Первым рейсом в изгнание отправились в основном ученые, отсюда и термин — “Философский пароход”…»
Среди депортированных оказались великий русский философ Николай Бердяев, замечательные мыслители Семен Франк, Иван Ильин, Сергий Булгаков и многие другие. Но какой бы чудовищной ни представлялась сегодня эта акция, судьба многих оставшихся выглядела куда менее завидно. В 1919-м от голода и нужды умер Василий Розанов, в 1937-м расстрелян Павел Флоренский, уже в 1952-м в лагерном изоляторе для «доходяг» скончался Лев Карсавин. И это только лучшие, великие…
В последующих разделах книги представлены писатели, известные сегодня куда меньше, а то и вовсе забытые. Но от этого судьбы многих из них видятся еще более трагичными. Поражает жуткая история жизни и смерти поэта Владимира Смоленского, в юности солдата-белогвардейца, потом, конечно, эмигранта, друга Ходасевича, по словам автора, самого лермонтовского из всех эмигрантских поэтов, мучительно покидающего наш мир в одиночестве, нужде и болезнях.
Менее страницы понадобилось Ю. Безелянскому, чтобы представить судьбу поэтессы петербургского розлива Раисы Блох, в 1920-е годы оказавшейся в Берлине, а затем в начале ­1930-х перебравшейся в Париж. После оккупации Франции нацистами «Блох как еврейка скрывалась под чужим именем. В ноябре 1943 года была схвачена при попытке перейти швейцарскую границу и 20 ноября депортирована в Германию. Сохранилось ее письмо, наудачу выброшенное из вагона и случайно подобранное. Раиса Ноевна Блох погибла в концлагере в возрасте 44 лет». Автор приводит великолепные поэтические строки Раисы Блох, некоторые из них легли в основу песни, исполнявшейся Александром Вертинским.

Принесла случайная молва
Милые ненужные слова:
«Летний сад, Фонтанка и Нева».

Вы, слова залетные, куда?!
Здесь шумят чужие города,
И чужая плещется вода…

Рассказывая о малоизвестных литераторах, Ю. Безелянский приходит на помощь своим читателям: понимая, что многим известны разве что их полузабытые имена, он обильно цитирует стихотворения, не только информируя публику, но и воздавая ушедшим наш долг памяти.
Книга Юрия Безелянского «Отечество. Дым. Эмиграция» посвящена «русской катастрофе — Октябрьской революции», она «об изгнании и отъезде русских поэтов и писателей». Завершая книгу, автор сообщает о новой работе, которую готовит к печати, — об эмиграции людей творческих профессий в советский период. «Вторая книга, как и первая, предназначена для тех читателей, кому небезразлична история России и судьба русской интеллигенции, особенно тех, кто мыслил иначе, чем того требовала власть».
Судя по всему, нас ждет еще одна удивительная встреча с книгой замечательного мастера, постоянного автора нашего журнала Юрия Николаевича Безелянского, которому в нынешнем году исполняется 85 лет! Поздравляем юбиляра!
Леонид ГОМБЕРГ, Россия
leonid-gomberg.ru 

Коллектив Международного журнала «Алеф», благодарные читатели и поклонники творчества Юрия Николаевича Безелянского поздравляют нашего талантливого и любимого автора с юбилеем! Желаем Вам добра, здоровья, удачи и счастья! Мазл тов!!!



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!