Стечение обстоятельств

 Яков Шехтер
 31 марта 2017
 2031

Молитва — интимное, потаенное действо. Разговор, состоящий из вдохновенного монолога одного из участников, в то время как второй, умело уклоняясь от ответа, делает вид, будто его вообще не существует. Даже в миньяне, когда тебя окружают знакомые люди, занятые тем же, что и ты, трудно вынести взоры соседей. А уж любопытные взгляды чужаков сразу ломают настрой, и молитва превращается в механическое исполнение ритуала. Возвращаясь из Кракова, ранним утром Довид оказался в транзитном зале венского аэропорта. До рейса на Тель-Авив оставалось около четырех часов, надо было отыскать укромное место и встать на шахарит, утреннюю молитву. После долгих розысков он обнаружил почти пустой зал, лишь в дальнем углу, клевая желтыми лицами, дремала на скамейках пара японских туристов.  

Облачившись в доспехи славы, Довид повернулся лицом к летному полю. Вид взлетающих и садящихся самолетов пробудил в нем привычные размышления о жизни, которая сама по себе вот так же поднимается и опускается, оставляя в стороне мечты и планы, подобно опоздавшим на рейс пассажирам.
«Банальность, — поморщился Довид. — Сказали ведь древние: в сто крат умнее тот, кто при блеске молнии не скажет: вот она, наша жизнь!»
Он отогнал в сторону посторонние мысли, открыл сидур и уже приготовился погрузиться в привычное состояние молитвы, как вдруг к его плечу кто-то прикоснулся. Довид резко обернулся. Перед ним стоял еврей средних лет, с длинной бородой, в черном костюме и по-хабадски заломленной черной шляпе.
– Простите, — произнес он на иврите с явным испанским акцентом. — Вы, я вижу, собрались молиться. Позвольте встать рядом с вами. Конечно, это не миньян, но все-таки вдвоем лучше, чем одному.
– Разумеется, о чем разговор! — воскликнул Довид и повернулся к окну на летное поле.
Нет, разговора со Всевышним не получилось. Зал начал заполняться пассажирами, ожидающими посадки, шорох ног, голоса и любопытные взоры, втыкающиеся в спину Довида, точно бандерильи в быка на корриде, мешали сосредоточиться. Привычное, плавное перелистывание страниц превратилось в бег с препятствиями. Кое-как завершив шахарит, он сложил тфилин и талес и спрятал их в сумку. Незнакомец сделал то же самое практически одновременно, видимо, и у него не заладилось.
– Давайте позавтракаем, — предложил Довид. — У меня до отлета еще полно времени.
– С удовольствием, — ответил незнакомец. — Мне тоже ждать много часов. Только вот насчет завтрака... Бутерброды я в спешке позабыл, а здесь, сами понимаете, ни к чему не могу прикоснуться. Но с радостью составлю вам компанию.
– У меня с собой бурекасы, еще из Израиля, на двоих хватит, — предложил Довид, однако незнакомец лишь отрицательно покрутил головой. — Меня зовут Залман Фаркаш, — сказал он, протягивая руку. — Я машпиа (духовный наставник) в хабадской ешиве Буэнос-Айреса.
Усевшись за столик они достали минеральную воду. Довид вытащил из сумки бурекасы в бумажном пакете с эмблемой кондитерской и печатью, удостоверяющей кошерность. Увидев пакет, незнакомец удивленно повел плечом.
– Вы покупали это в той самой кондитерской?
– Разумеется! Можете спокойно есть. Кфар-Хабад — это Кфар-Хабад!
– Приятного аппетита! — воскликнул Залман, разламывая бурекас.
Он явно проголодался и теперь уже не скрывал этого. Довид тоже вытащил бурекас, и вскоре пакет опустел. Прочитав благословения, собеседники завязали ни к чему не обязывающий разговор, который в дороге часто ведут симпатизирующие друг другу люди, желая скоротать время.
– Так вы возвращаетесь из Кракова? — уточнил Залман.
– Да, ездил молиться на могилах праведников. Целый ворох записок от разных людей с собой возил. Сколько у евреев забот, даже представить трудно!
– И все просят о чуде?
– Разумеется. К праведникам часто обращаются как за последней надеждой, когда понятные разуму средства не принесли результата. Хотя многие считают, будто чудо — это просто удачное стечение обстоятельств…
– Стечение обстоятельств, говорите, — задумчиво произнес Залман. — Хотите, я расскажу вам случай, который ни при каких условиях нельзя назвать стечением обстоятельств?
– Что за вопрос? — воскликнул Довид. — Рассказывайте, и немедленно.
Пространство замкнулось. Вокруг проходили сотни пассажиров, люди усаживались за столики, с шумом передвигая железные стулья, ели, звеня ложечками, стуча тарелками и стаканами, громко переговаривались, затем так же шумно вставали, уступая место другим. Но для двух евреев суета и шум реальности отодвинулись в сторону, и в наступившей тонкой тишине зазвучал голос Божественного чуда, зов Провидения, скрытно управляющего миром.
– Несколько недель назад, — начал Залман, — я собрался на семейное торжество в небольшой городок неподалеку от Вашингтона. Сами знаете, в каждой семье происходят события, на которых ты просто обязан присутствовать. Ну, решил я, коль скоро судьба приводит меня в Штаты, то субботу я проведу на самом святом месте — возле могилы двух праведников: нашего ребе и его тестя, ребе Раяца.
В аэропорт меня вызвался отвезти мой друг и ученик Хаим-Мендл, еврей с необычной судьбой. Могу с гордостью сказать, что в его возвращении к вере наших предков есть немалая доля моих трудов. К сожалению, вышло так, что Хаим-Мендла зацепила страшная болезнь, название которой у нас не принято произносить. С помощью врачей он чудом вырвался из ее цепких лап, но многочисленные облучения и лекарства разрушили в нем возможность иметь детей.
Путь в аэропорт неблизкий, и по дороге я рассказал Хаим-Мендлу о своих планах на субботу. Он страшно разволновался и попросил меня выполнить следующее поручение. Дело в том, что после долгих колебаний он и жена решили усыновить ребенка. Другого пути стать отцом и матерью у них нет. И тут возникли осложнения, о которых они и не думали. Отыскать еврейского младенца очень трудно, почти невозможно. Нужно долго ждать и настойчиво обращаться в разные инстанции. Существует более легкий путь: оставив многотрудные поиски, усыновить нееврейское дитя, сделав ему гиюр.
Выбор непростой, поэтому они с женой обратились за советом к раввинам. Но вот беда: у каждого раввина на этот счет свое мнение. Однозначного решения Галаха, еврейский закон, не предлагает. Потому Хаим-Мендл просил меня помолиться у могил праведников и попросить Всевышнего, чтобы в заслугу их святых деяний Он надоумил его, как поступить.
Разумеется, я пообещал. Дальше все шло по намеченному плану. После семейного торжества я отправился в Нью-Йорк и провел субботу так, как собирался. Это были двадцать четыре часа самоотчета и размышлений. Мы бежим всю нашу жизнь, преодолевая одно препятствие за другим и даже в короткие минуты отдыха готовясь к прыжку через очередной барьер. Работа, семья, многочисленные обязательства перед социумом держат нас мертвой хваткой. И вот в субботу рядом с праведниками я почувствовал, как мир ослабил свои пальцы и дал мне возможность подумать о том, что я годами отодвигал в сторону.
Воскресным утром я сидел в зале неподалеку от могил праведников и учил «Дерех мицвотеха» ребе Цемах Цедека. Сколько я изучаю эту книгу, столько поражаюсь не только ее глубине и мудрости, но и тому, что ее написал юноша, по нашим понятиям — почти мальчик. Если хотите понять, чем праведник отличается от обыкновенных людей, откройте «Дерех мицвотеха».
Возле меня присел за стол пожилой еврей с серебряной бородой и яркими зелеными глазами. Двигался он затрудненно, видимо, из-за проблем с позвоночником, поэтому его сопровождал парень, который помог разложить талес и тфилин. Старик жестом попросил моего согласия устроиться рядом, я в свою очередь ответил приглашающим жестом и перевел взгляд на книгу.
С ребе Цемахом Цедеком время пролетает незаметно, пока поймешь один абзац, пока состыкуешь его с тем, что знал раньше, порой целые дни проходят. Когда я оторвал глаза от страницы, старик уже закончил молитву.
– Я хочу вам кое-что показать, — обратился он ко мне. — Это вас очень заинтересует, уверен, такого вы еще не видели.
Честно признаюсь, я чрезвычайно удивился и с интересом ждал продолжения. Старик вытащил из чехла для тфилин конверт, достал потертый листик бумаги и протянул мне. Я поднес его к глазам и остолбенел.
У меня в руке было письмо Ребе. Не ксерокопия, не фотография, а настоящее, подлинное письмо, написанное святой рукой праведника. Но главное, о чем было это письмо!
«Вы спрашиваете, брать ли на усыновление нееврейского ребенка с тем, чтобы сделать ему гиюр, или продолжить поиски еврейского младенца. Я настойчиво рекомендую продолжить поиски. И для того чтобы они увенчались успехом, будущему отцу следует добавить уроки ­изучения Торы и хасидизма, а будущей матери — увеличить цдаку, которую она откладывает перед зажжением субботних свечей».
После подписи, знакомой каждому хасиду Хабада, стояла дата: 1956 год (в письме была указана дата еврейского календаря). Прошло несколько минут, прежде чем я сумел продолжить беседу.
– Вы разрешите снять копию с этого письма?
Старик отрицательно покачал головой.
– Я никогда не выпускаю его из рук. Ношу всегда с собой, рядом с тфилин. Но сегодня, — он замолк на мгновение, — сегодня я почувствовал… Впрочем, давайте по порядку.
Он сел напротив и словно зацепил меня взглядом своих не по-стариковски ярко-зеленых глаз.
– Шесть десятков лет тому назад мои отец и мать поняли, что им не суждено иметь детей. Они стали искать ребенка для усыновления. Евреи неохотно расстаются со своими детьми, поэтому речь могла идти только о нееврейском младенце. Как быть? Отец обратился к ребе Мойше Файнштейну, а тот направил его к Любавичскому Ребе. То, что Ребе написал, вы уже читали. Родители последовали его совету и спустя полгода, опять же по его совету, отправились в еврейскую общину одного из городков Южной Дакоты. И там… В общем, усыновленный ими ребенок — это я.
Мои биологические родители погибли в автомобильной катастрофе. Я тоже был в том злосчастном автомобиле и чудом остался в живых. Врачи были уверены, что от полученных травм я останусь пожизненным калекой или выросту идиотом. Усыновить ребенка в таком состоянии желающих не оказалось, но родители взяли меня таким, как я был, и, слава Всевышнему, прогнозы врачей не подтвердились. Вот только позвоночник полностью не пришел в норму, и я нуждаюсь в небольшой помощи.
Мой отец умер одиннадцать месяцев тому назад. Сегодня последний день, когда я читал по нему кадиш. Закончив, я вдруг ощутил необыкновенной силы желание показать вам это письмо. Поверьте, я никогда не рассказываю о нем незнакомым людям, про его существование знают только самые близкие друзья и родственники.
«Бецалель, — обратился он к сопровождающему, — ты видел, чтобы я показывал кому-нибудь это письмо?» – «Никогда не видел и не слышал! — воскликнул юноша. — И вижу его в первый раз!»
– Я знаю, почему вам захотелось показать мне это письмо! — вскричал я. — Ребе послал вас, чтобы ответить на вопрос моего друга.
И я рассказал историю Хаим-Мендла и о том, как всю субботу просил о помощи с Небес.
– Да, конечно, это мог быть только Ребе, — согласился старик. — В книге «Зогар» написано, что после смерти присутствие праведника в нашем мире ощущается гораздо сильнее, чем при его жизни.
– Вот такая история, — завершил свой рассказ Залман Форкаш. — Как вы понимаете, ни о каком случайном стечении обстоятельств речь идти не может.
– А что было дальше? — вскричал Довид. — Хаим-Мендл с женой нашли еврейского младенца для усыновления?
– Не все так быстро, — улыбнулся Залман. — Это лишь в хасидских историях чудеса происходят прямо на глазах. Я вернулся в Буэнос-Айрес и рассказал Хаим-Мендлу про ответ, полученный от Ребе. Он и его жена немедленно начали выполнять указания праведника. А произошло это всего лишь несколько недель тому назад, и пока все осталось по-прежнему. Но мы все верим полной верой: чудо обязательно произойдет. Ведь если история начинается чудесным образом, она не может завершиться по-иному.
Яков ШЕХТЕР, Израиль



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции