Адвокат свободы

 Лев Бердников
 2 мая 2017
 2185

Видный адвокат, публицист, один из основателей партии кадетов Онисим Борисович Гольдовский (1865–1922) был ярким общественным деятелем. Но он интересен и тем, что был мужем и единомышленником известной русско-еврейской писательницы, основательницы московского литературного салона («вторников») Рашели Мироновны Хин (1863–1928).  

Онисим был уроженцем Вильно, но еще в раннем детстве переехал вместе с родителями в Москву. Отец, преуспевающий купец второй гильдии, вознамерился дать сыну самое широкое образование и определил его в III Московскую мужскую гимназию. После ее успешного окончания Онисим, талантливый от природы, не сразу определился с выбором профессии. Он поступает в Московский университет — сначала на физико-математический факультет, но уже через год, разочаровавшись в точных науках, переводится на историко-филологическое отделение, а затем, после сдачи в 1885 году годового экзамена, становится студентом-юристом.
Дружеские узы связали юного Гольдовского с русским философом Василием Розановым (1856–1919). Розанов тогда учительствовал в Брянске, куда Онисим приезжал к мачехе на каникулы. Они коротко сошлись, так что Василий Васильевич называл юношу своим духовным сыном. Финал их дружбы оказался печальным. А все из-за жены Розанова Аполлинарии Сусловой (1839–1918). Она отыскала у Розанова письмо Гольдовского, в котором тот «по поводу университетских порядков и устава и о начале царствования Александра III дурно выразился», и переслала его в Жандармское управление.
В результате Гольдовский был заподозрен в принадлежности к тайному сообществу и взят на месяц под караул. По счастью, для Онисима вся эта история не получила серьезных последствий: он благополучно окончил университет, стал кандидатом права и помощником присяжного поверенного.
Его первым патроном стал маститый Рудольф Минцлов (1845–1904). Полиглот, обладатель богатейшей библиотеки, он серьезно занимался историей, философией, гражданским правом, политэкономией и высшей математикой. Он видел призвание адвоката в служении Истине. «А истина, — наставлял Минцлов, — гордая красавица, созерцание которой достается, и то лишь на мгновение, тому, кто подарит ей жизнь».
Повезло Гольдовскому и с присяжным поверенным князем Александром Урусовым (1843–1900), под началом которого он проработал десять лет и получил неоценимый практический опыт. Новый патрон соединил в себе широчайшую эрудицию, вкус к книге, непоколебимый, в плоть и в кровь воспринятый европеизм и творческий темперамент художника. Надо заметить, что «расовая ненависть до такой степени была чужда благородной натуре князя, что антисемиты вызывали в нем чувство брезгливого сожаления. Их жалко, как больных, но болезнь противная».
Впоследствии супруга Гольдовского Рашель Хин будет много и охотно писать о её совместном литературном салоне с Онисимом Гольдовским, о незабываемых встречах с выдающимися современниками — Львом Толстым, Эмилем Золя, Анатолем Франсом, Октавом Мирбо, Эдмоном Гонкуром, Георгом Брандесом. Причем всех привлекали обаяние и светскость Гольдовского.
И адвокатом он был более чем успешным и, наряду с защитой бесправных и неимущих, брался за политические и выгодные экономические дела. Современники говорили о нем как об утомленном деньгами и славой Гольдовском. Во многом благодаря Гольдовскому юридическая психология стала осознаваться в России как самостоятельная научная дисциплина.
Как и его супруга, Гольдовский уделял самое серьезное внимание «еврейскому вопросу». Он был одним из редакторов литературно-художественного сборника «Помощь евреям, пострадавшим от неурожая» (М., 1901). В нем, в частности, увидело свет письмо Эмиля Золя «В защиту евреев» (в переводе Хин). Собирал он материалы и для (увы, несостоявшегося) сборника «Рассказы еврейских писателей».
Бедственному положению евреев в империи посвящена книга Гольдовского «Евреи в Москве. Страница из истории современной России» (Берлин, 1904). Речь идет здесь о высылке из Первопрестольной по приказу великого князя Сергея Александровича огромного числа иудеев, в том числе тех, кто жил там не одно десятилетие. Полиция свирепствовала, устраивая ежедневные и еженощные облавы, выхватывая из толпы на улицах людей, только похожих на евреев. А изобличитель иудея-нелегала поощрялся суммой, равной награде за донос на двух грабителей! «Измученное и раскрытое беде еврейское сердце не вмещает горя!» — восклицает автор. Гольдовский был убежденным либералом, и «еврейский вопрос» служил для него инструментом борьбы с самодержавием. Он стоял у истоков партии конституционных демократов и вошел в возглавлявшееся Павлом Милюковым центральное бюро «Совета союзов» — политической организации прогрессивной интеллигенции, объединявшей 14 профессионально-политических союзов.
Царский манифест 17 октября 1905 года был воспринят Гольдовскими с воодушевлением. Однако уже на следующий день все стали непосредственными свидетелями учиненного «Черной сотней» кровопролития в Москве. Тогда-то и было принято решение оставить Россию и уехать за границу. Рашель задержалась там до 1913 года, а вот Онисим вернулся домой уже через год...
Онисим заботился о музыкальном образовании детей. Они обучались игре на фортепьяно и скрипке, посещали балетную студию Михаила Фокина. А в их вместительной квартире останавливался известный виолончелист и композитор Пау Казальс-и-Дефильо, витийствовал несравненный Иван Москвин, но особенно часто столовался Федор Шаляпин (Лея Любошиц аккомпанировала ему во время гастролей по Америке и Европе).
Гольдовский горячо приветствовал Февральскую революцию. Слова «Керенский», «Милюков» не сходили с его губ. О приходе же к власти большевиков сказал: «Эта сумасшедшая вакханалия не может продлиться долго». Между тем новые хозяева страны укрепились всерьез и в его услугах никак не нуждалась. Он был квалифицирован как эксплуататор и разом лишился права держать прислугу (повариху, горничную, швейцара). В доме остановили «буржуйский» лифт, и Онисиму Борисовичу (а у него было слабое сердце) приходилось карабкаться на пятый этаж. Да и жировать в просторных апартаментах не позволили: подселили несколько рабочих семей. Гольдовские, как и многие москвичи в то время, голодали.
На выручку пришла Лея, точнее, ее музыкальный талант, оказавшийся востребованным красными. Однажды к ним явился некто в кожанке и предложил скрипачке дать концерт для «сознательных» рабочих, посулив в награду бесценные тогда 12 яиц, 10 фунтов картофеля и ящик сахара. А после Лею стали наперебой приглашать на многие московские фабрики и заводы, причем часто ей аккомпанировал на фортепьяно малолетний Борис. 
Но в декабре 1917 года у Гольдовских произвели обыск. А в 1919 году Онисима Борисовича арестовали и допрашивали на Лубянке. Думается, он привлек внимание органов как крупная в прошлом политическая фигура, лидер кадетской партии. И хотя его задержание было кратким, на семейном совете было решено оставить Совдепию и уехать сначала в Старый, а затем и в Новый Свет. Не объявляя заранее о планируемой эмиграции, Лея, взяв с собой Бориса, в 1921 году отправилась за границу якобы на гастроли. Вскоре удалось вывезти в Германию и маленькую Ирину, и было договорено, что вскоре к ним присоединится и глава семейства. Однако уже в Берлине к ним пришла скорбная весть о скоропостижной кончине Онисима Борисовича от инфаркта. Смерть спровоцировало известие о новом аресте, которое получил Гольдовский, а опасный для сердечника подъем на верхотуру по крутой лестнице довершил дело. Так закончил свои труды и дни присяжный поверенный Онисим Гольдовский, этот харизматичный человек, отдававший борьбе за свободу свой ум и талант, что не помешало советским историкам напрочь забыть его имя.

* * *
Лея Любошиц после гастролей в Берлине и Париже концертировала, а затем поселилась в США. В 1924–1947 гг. она вела преподавательскую работу по классу скрипки в Кертисовском институте музыки в Филадельфии, где в 1953 году получила почетную степень доктора.
Борис Гольдовский (1908–2001), сын Онисима Гольдовского, основал Оперный театр Новой Англии, который стал так и называться: Оперный театр Гольдовского. Дочь Ирина 
(1917–2010) была замужем за промышленником Билли Вольфом и снискала известность видного филадельфийского филантропа и профессиональной переводчицы. А вот оставшийся в СССР сын Юрий (1907–1931) был усыновлен тетей Анной Любошиц (1887–1975), виолончелисткой, заслуженной артисткой РСФСР, солисткой Московской филармонии. Он пошел по математической части и после окончания МГУ занимался наукой, публиковал статьи в академических журналах. Альпинист-любитель, он совсем еще молодым трагически погиб при сходе лавины на Кавказе. Здравствующие ныне внуки, правнуки и праправнуки Гольдовского благоговейно хранят память о своем предке.
Лев БЕРДНИКОВ, США



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции