«Держава» Юрия Тынянова

 Геннадий Евграфов
 2 мая 2017
 2083

В нем воедино соединились талант ученого-литературоведа, историка литературы и дар художника, мастера исторической прозы. Многие из тех, кто писал о Тынянове, пытались определить, что присутствовало в нем больше, но такой подход сам по себе был принципиально неверен, потому что Тынянов-ученый и Тынянов-художник составляли единое целое и вряд ли Тынянов как писатель состоялся, не будь Тынянова-ученого.  

«Где кончается документ»
В 1930 году Издательство писателей в Ленинграде выпустило сборник под названием «Как мы пишем». На вопросы анкеты отвечали известные писатели того времени — Горький, Зощенко, О. Форш и другие. Тынянов, в частности, писал: «Переход от науки к литературе был вовсе не так прост. Многие ученые считали романы и вообще беллетристику халтурой… Должна была произойти величайшая из всех революций, чтобы пропасть между наукой и литературой исчезла. Моя беллетристика возникла главным образом из недовольства историей литературы, которая скользила по общим местам и неясно представляла людей…»
Ему удалось уйти от набивших оскомину общих мест, снять со своих героев хрестоматийный глянец, и они получились у него живыми людьми со своими страстями, противоречиями и ошибками на пути постижения истины, а не картонными плоскими персонажами, лишенными крови и плоти. 
Ученый-историк работает с документами и опирается на них, исторический романист, опираясь на документы, идет дальше, повинуясь воображению, — у писателя воздуха больше. Тынянов подчеркивал: «Там, где кончается документ, там я начинаю», в этих емких словах сформулировав свое кредо исторического романиста.
От ученого до художника его отделял всего один шаг. Он этот шаг сделал благодаря Чуковскому. Но переход от науки к литературе случайным всё же не был. Рано или поздно он бы и сам пришел к мысли писать историческую прозу, потому что многое, о чем он знал и хотел рассказать читателю, не вмещалось в строгие научные рамки.
 

Взятие столицы
В 1912 году молодой еврей-провинциал, серебряный медалист псковской гимназии приехал покорять Северную столицу и покорил ее дважды — в 1921 году как ученый и в 1924 — как писатель. После выхода в свет первой книги гонорар недавнему выпускнику Петербургского университета выплатили возом дров (у издательства «Опояз» не оказалось денег). А ученика профессора С. Венгерова после выхода в свет повести «Кюхля» признали в профессиональном научном сообществе и в широком читательском кругу.
В институте он слушал лекции выдающихся ученых А. Шахматова, И. Бодуэна де Картуне, Н. Лосского, после его окончания вместе с В. Шкловским, Б. Эйхенбаумом, Р. Якобсоном создавал «Опояз» (Общество по изучению поэтического языка) и так называемый формальный метод.
Он предложил свое решение многих научных литературоведческих проблем, не боялся выходить за обычные рамки и разрушать сложившиеся стереотипы. Устроился читать лекции в Институте истории искусств, но денег не хватало, и он пошел служить переводчиком в Коминтерн. Но, как писал поэт, «нас всех подстерегает случай».
 

«Как держава с державой»
Когда ему не было еще и тридцати, молодого ученого подстерег случай в лице Корнея Чуковского. Вместе с ним он возвращался после лекции в клубе при ленинградском Госиздате, где выступал с лекцией о поэтике Кюхельбекера. По дороге Тынянов заговорил о жизни вольнолюбивого, нескладного Кюхли, поэта и дуэлянта, над странными выходками которого часто потешались соученики в Царскосельском лицее, друга Пушкина и Грибоедова, служившего сначала в Коллегии иностранных дел, а затем чиновником особых поручений при Ермолове; встречавшегося в Германии с Гете, в Париже читавшего лекции по литературе; ставшего членом Северного общества и вышедшего в роковой день 25 декабря 1825 года на Сенатскую площадь; мятежника и революционера, закончившего свою жизнь в Тобольске.
Чуковского было трудно удивить, особенно литературными историями, но Тынянов повествовал о трагической жизни Кюхли столь художественно и вдохновенно, с таким знанием эпохи и характеров людей, его современников, с обилием живописных подробностей и деталей, что заставил удивиться своего спутника, в недоумении воскликнувшего, почему же он не рассказал обо всем этом в аудитории, ведь именно это бы и расшевелило слушателей. Вопрос остался без ответа. Но так совпало, что через несколько дней небольшое издательство «Кубуч», надумавшее издавать биографическую серию для детей среднего и старшего возраста, обратилось за помощью к Чуковскому. Не спросив Тынянова, он включил в план его книжку о Кюхле. 
Тот долго отнекивался, но все же согласился, будучи стесненным материальными обстоятельствами. Издательство заказало книгу в пять листов, Тынянов написал девятнадцать. Вместо восьмидесяти страниц — более трехсот. Вместо научно-популярной брошюры — повесть. Написал быстро, почти набело, не прибегая к архивам и справочным материалам.
После того как повесть вышла в «Кубуче», Маяковский при встрече с Тыняновым сказал: «Ну, Тынянов, поговорим, как держава с державой». В этих словах было и одобрение, и признание, но самое главное – признание. И стоило оно дорого — поэт мало кого из современников ставил вровень себе.
 

«А если не был — теперь будет»
Роман «Смерть Вазир-Мухтара» вышел в свет в 1927 году. Грибоедов был одним из любимых героев Тынянова. О нем существовал небольшой свод воспоминаний современников и огромный пласт научной литературы. Одни исследователи безоговорочно, игнорируя известные факты, зачисляли автора «Горе от ума» в декабристы. Другие полемизировали, вспоминая его фразу: «Сто человек прапорщиков хотят изменить весь государственный быт России!»
Все, кто оставил воспоминания об этом человеке, вслед за Пушкиным отмечали, что это был один из самых умных людей в России. Но автор единственной комедии «Горе от ума», запрещенной цензурой и к печати, и к постановке на сцене, блестящий дипломат, друг многих декабристов и одновременно Фаддея Булгарина, растерзанный озверевшей толпой фанатиков во время штурма русского посольства в Тегеране, оставался личностью загадочной и не проясненной, окутанной мифами и легендами.
«Я стал изучать Грибоедова, — писал Тынянов, — и испугался, как его не понимают и как не похоже все, что написано Грибоедовым, на все, что написано о нем историками литературы». И тогда он написал своего Грибоедова, который был столь же художественно убедителен, сколь исторически недостоверен. Но Горький, прочитав роман, написал Тынянову: «Удивляет ваше знание эпохи… характеры вы рисуете как настоящий, искусный художник слова... Грибоедов замечателен, хотя я и не ожидал встретить его таким. Но вы показали его так убедительно, что, должно быть, он таков и был. А если и не был — теперь будет». В словах Горького «а если и не был — теперь будет», в сущности, заключался смысл того, во имя чего трудится исторический романист. Тынянов писал не научную биографию, а художественное произведение. 
 

Билет № 1
В соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 года, на Первом съезде писателей СССР в 1934 году был создан Союз писателей (СП). В состав СП вошли 2500 писателей, среди них были такие разные по масштабу личности и уровню дарования, как Б. Пастернак, А. Платонов, Ю. Олеша, и другие. Тем не менее, «когда был организован Союз писателей и мы получили подписанные Горьким билеты, Тынянову был вручен билет номер один — факт незначительный, но характерный», — вспоминал Вениамин Каверин, его ближайший друг, ученик и родственник (Каверин был женат на родной сестре Тынянова — Лидии, а Тынянов на родной сестре Каверина — Елене). Факт не столько незначительный, сколько случайный, но действительно — характерный.
Ученый-литературовед, теоретик и историк литературы, эссеист и исторический романист, переводчик Гейне, Тынянов писал не только серьезные научные труды и исторические произведения, но и эпиграммы, был склонен к словесной игре — каламбурам, гротескам. Все тот же Чуковский рассказывал: когда один литератор, докучавший знакомым «своими плаксивыми жалобами на непризнание современностью его мнимых заслуг», Тынянов вписал в «Чуккокалу»: «Если ты не согласен с эпохой,/Охай!»
В 1930-е годы он успешно работал в кинематографе, продолжал заниматься научной работой и одновременно приступил к своему основному труду — роману о любимом поэте, предполагая, что этой книгой будет закончена трилогия «Кюхельбекер – Грибоедов – Пушкин». Но его планам было не суждено сбыться.
 

Часть речи
В свои молодые годы Тынянов тяжело заболел. Болезнь была неизлечима, она называлась «рассеянный склероз», поражала отдельные нервные центры, у разных людей протекала по-разному. Диагноз означал приговор, который был вынесен во второй половине ­1920-х годов, но с отсрочкой на семнадцать лет. В 1943-м его госпитализировали в больницу Кремля. Он продолжал дописывать «Пушкина». Роман остался недописанным… Он знал, что умирает. И в сцене прощания Пушкина с юностью писал о своем прощании с жизнью: «Выше голову, ровней дыханье. Жизнь идет как стих».
«Стих» прервался 20 декабря 1943 года.
У Иосифа Бродского есть такие строки: «От всего человека вам остается часть//Речи. Часть речи вообще. Часть речи».
«Часть речи», которая осталась нам от Юрия Тынянова, уникальное явление культуры, в котором художественный опыт удачно соединился с научным.
Геннадий ЕВГРАФОВ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции