Выстрел «Авроры»

 Геннадий Евграфов
 31 мая 2017
 1674

Продолжение. Начало в № 1080  

Парик Ильича «Собирайтесь, Ильич, и как можно скорее! — произнесли в один голос чухонцы. — Вас ищут, чтобы отдать под суд. Мы должны опередить керенских ищеек». С этими словами они для обмана шпиков нахлобучили на вождя мирового пролетариата парик, облачили его в длинный плащ, обмотали его челюсть белыми бинтами и потащили к выходу. «Погодите, мое завещание!» — воскликнул Владимир Ильич и вырвался из цепких рабочих рук партийных товарищей. Схватив со стола «Синюю тетрадь» и бережно прижав ее к груди, вождь мирового пролетариата благополучно ушел в глубокое подполье.

Ленин — немецкий шпион?
Между тем петроградские газеты не унимались. Изо дня в день публиковались новые сенсационные факты и разоблачения, подтверждавшие, что Ленин — немецкий шпион. Что он получил деньги от германского Генерального штаба. Что на эти деньги он собирается совершить государственный переворот. Временами разоблачения Ленина перерастали в откровенную травлю. Особенно усердствовал Бурцев, известный охотник за шпионами и провокаторами, в свое время разоблачивший агентов царской охранки Азефа и Малиновского. Бурцев обладал неподкупным авторитетом — ему верили. Это он в своем «Общем деле» впервые опубликовал список политэмигрантов, прибывших в пломбированном вагоне в Россию из Германии. Это он первый гневно потребовал «отдать Ленина и всю его шайку под суд».
Некоторые из них не устояли, дрогнули и усомнились в моральной чистоплотности вождя. Если Ильич — не немецкий шпион, то бояться суда ему нечего, говорили одни. Если все обвинения высосаны из пальца продажными буржуазными писаками, пусть он добровольно явится в суд и пред лицом всей России докажет свою невиновность, рассуждали другие. И даст достойный ответ своим обвинителям, добавляли третьи. Четвертые не соглашались, утверждая, что явка в суд смерти подобна. Не только для Ильича, но и для всей рожденной в муках партии.
 

Соломоново решение
Среди тех, кто участвовал в этих не легких для вождя спорах и дискуссиях, был и «чудесный грузин». Однако, в отличие от других партийных товарищей, он предпочитал отмалчиваться, нежели говорить. Не спеша, попыхивая трубкой в жесткие прокуренные усы, он внимательно следил за происходящим и сосредоточенно слушал и наблюдал, в самые напряженные моменты недовольно покачивая головой. И только тогда, когда товарищи припёрли его к стене и потребовали высказаться насчет обсуждаемого вопроса, он махнул рукой и медленно и веско, тоном, не терпящим возражений, произнес: «Рэшать не нам. Кто мы такие? Обыкнавэнные ревалюционеры. А Ильич? Вот то-то и оно. Пусть сам и рэшает». Сталин обвел холодным и пристальным взглядом собравшихся, вглядываясь в зрачки каждого, и опять надолго замолчал.
А собравшиеся заголосили и загалдели: действительно, пусть сам решает, отдать себя в руки правосудия или нет, вождь он в конце концов или не вождь? И, довольные таким соломоновым решением, разъехались по своим партячейкам. Через час, умело минуя патрули и обходя вооруженные заставы, Крупская добралась до конспиративной квартиры, где скрывался Ленин. Надежда Константиновна на цыпочках прошла в комнату и начала докладывать мужу о результатах секретного совещания. Ильич оторвался от газеты, сверкнул левым глазом, по привычке цыкнул зубом и обреченно воскликнул: «Так я и знал!»
Жена пыталась его успокоить, но он выпроводил ее в кухню и остался в томительном одиночестве. Оставшуюся половину дня вождь провел в мучительных раздумьях и страданиях. Он то вскакивал с кресла, то вновь садился. Потом опять вскакивал и начинал мерить комнату мелкими шажками, мучительно размышляя, что предпринять… Если в суд не явиться, то его сочтут трусом, а трусом он никогда не был; если в суд явиться, его наверняка осудят, и тогда прощай революция, дело всей его жизни. Но что тогда будет с Россией? С Европой? Со всем миром? А если он все же решит не идти, то может потерять лицо и уважение многих партийных товарищей… И он вновь метался по комнате не в силах найти верное решение.
В кухне тихонько грохотнула посудой Надежда Константиновна: «Володенька, я заварила чай. А Мария Ильинична принесла монпансье…» В этот момент Ильича осенила умиротворенная улыбка. Он явится на этот буржуазный неправедный и несправедливый суд, но ему должны гарантировать безо­пасность и неприкосновенность. Если таковых гарантий ему не дадут, он останется в подполье и оттуда будет продолжать руководить подготовкой к восстанию.
В глухую полночь он отослал Наденьку к Орджоникидзе сообщить о своем решении. Серго немедленно отправился в Петроградский совет. Но переговоры с Советом быстро зашли в тупик. На требование посланца гарантировать вождю большевиков полную безо­пасность был получен категоричный ответ, что такой гарантии не может дать сам Господь Б-г, но что если тов. Ленин явится в суд, то со стороны Петросовета будет сделано все, чтобы он был судим в соответствии не только с буквой, но и с духом закона. Серго ругнулся: знаем мы эти ваши законы, и прекратил переговоры. Ленин остался доволен — он сразу убил двух зайцев: и лица не потерял, и на суд не явился. На следующий день ЦК на расширенном заседании постановил вывезти его из Петрограда от греха подальше.
 

Выбор вождя
Недолго думая, товарищи посоветовали укрыться на станции Разлив. И место не особо людное, и от Петрограда недалеко. Ленин с однопартийцами согласился, но впал в мучительные раздумья — взять с собой Наденьку, готовую идти за ним в огонь и воду, или Инессу. По недолгом размышлении остановился на легкомысленном Зиновьеве. Многих это повергло в изумление, но пришлось смириться с железной волей Ильича и на время отдать ему кудлатого Григория.
В скором времени Ленин и Зиновьев на грохочущем и пышущем дымом товарняке в сопровождении старого рабочего-партийца Николая Емельянова добрались до Разлива. Там их встретила маленькая шустрая женщина с бритвою в руках. Григорий было всполошился, но Ильич шепнул ему на ухо: «Так надо», и тот успокоился. А жена Николая (это была она), бережно прижимая к груди драгоценный прибор, проводила гостей в дом и немедля взялась за дело: Зиновьева остригла налысо, а Ленина в одно мгновенье лишила знаменитой начинавшей рыжеть бородки. Теперь разобрать, кто есть кто, было трудно.
Однако, несмотря на предпринятые меры предосторожности, оставаться в доме было все-таки небезопасно — он стоял на перекрестке трех дорог, по которым постоянно сновали дачники. Решили двинуться в лес, подальше от хлопотливых обитателей. Там, в самой его глубине, находилось небольшое озеро, на берегу которого беглецы и соорудили шалаш из обыкновенного, пряно пахнувшего стога сена.
 

Рай — в шалаше
Каждое утро начиналось с физической зарядки. Крепко сбитый и энергичный Ленин командовал рыхлым, старавшимся из-за лени уклониться от упражнений Григорием. Ленин заставлял его приседать, прыгать, ровно тянуть носки, бегать наперегонки. А после сытного обеда, чтобы размять затекшие члены, играть в русские народные игры — лапту и городки.
Однажды Зиновьев не выдержал и взмолился: «Ильич, делайте что хотите, хоть на осине вешайте, но я так больше не могу!» Вождь немедленно пристыдил товарища: «Что же вы, батенька, так быстро сдали? Революции нужны сильные люди. Глядите…» С этими словами он скинул с себя одежду и бросился в холодную воду, приглашая сожителя по шалашу последовать его примеру. Григорий колебался, но затем, взяв себя в руки, перешел к бегу на месте.
После зарядки приступали к завтраку. Пищу революционеры готовили себе на костре, в котелке кипятили чай и варили картошку. Вечерами жарили рыбу, которую вылавливали емельяновскими сетями. Баловались дичью, зайчатиной и превосходным шустовским коньяком, тайком прихваченным Ильичом. А потом переходили к настоящим гаванским сигарам, наслаждаясь жизнью.
Когда вконец обленившийся Зиновьев удалялся спать, Ленин придвигался поближе к костру и на сучковатом пеньке, служившим ему письменным столом, неторопливо писал послания товарищам. Он писал о том, что после известных июльских событий в стране победила контрреволюция. Что государственная власть в настоящий момент представляет собой военную диктатуру. Что двоевластие кончилось тогда, когда Советы поддержали Временное правительство. Он упрекал товарищей в излишней болтовне и предлагал как можно скорее перейти к делу. Власть можем взять только мы, большевики, и только путем вооруженного восстания.
Дописав эту фразу, Ильич, довольный собой, одобрительно хмыкнул и уставил пронзительный взгляд на мирно сопящего Зиновьева. Тот очнулся, что-то недовольно пробормотал и вновь провалился в глубокий сон. Вождь задумался и поспешил закончить пришедшую на ум мысль: у нас осталось не так много времени, с правительством негодяя Керенского должно быть покончено… Но закончить фразу не успел. Неподалеку раздался тихий всплеск, небольшая рыбачья лодка врезалась в прибрежный песок, заросший камышами, и Дзержинский, для маскировки одетый в костюм лесника, ступил на берег…
Геннадий ЕВГРАФОВ, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции