Блеск и нищета подмосковных усадеб, ч. 2

 Наталья Четверикова
 8 июля 2017
 6138

Окончание. Начало в № 1082 «Вечный скиталец» бросил якорь Продолжаем наше дачное путешествие в «карете прошлого». В 1930-е годы недалеко от Ильинки появилась станция Пл. Отдых. Название взялось от построенного рядом дома отдыха железнодорожников. А в трех километрах рос центр советской авиации — город Жуковский. Его культурные предместья — это дачно-строительные кооперативы, в том числе научно-инженерных работников (ДСК НИР). 


Но физики свои участки с постройками нередко продавали лирикам: артистам, писателям, музыкантам. Поэтому образ советского юго-восточного Подмосковья создавали довоенные дома с укладом жизни старой русской интеллигенции.
В ДСК НИР на улице Льва Толстого находится дача Александра Вертинского — его сбывшаяся мечта о родной земле. Революция вынудила «бродягу и артиста» покинуть Россию, но, долгие годы тоскуя по родине, он с женой и младенцем Марианной в 1943 году вернулся в СССР.
Вертинский с первого взгляда влюбился в деревянную дачу и купил ее в 1955 году, хотя цена казалась не­подъемной — 130 тысяч рублей! Чтобы выплатить долги, «раскаявшийся эмигрант» гастролировал в самых отдаленных уголках страны, где были ужасные бытовые условия. Зато платили несколько ставок.
Его письма жене из тех поездок кажутся по-настоящему трагичными. Александр Николаевич смертельно уставал, но всегда интересовался, как обустраивается дача под руководством его дорогой Лилы — Лидии Вертинской, профессиональной художницы.
Этот лоскуток земли стал местом, куда стареющий шансонье уходил от «серой собачьей жизни». Хозяин любил приглашать гостей, за столом собирались ученые, артисты, и он рассказывал о годах эмиграции. Вертинский мыслил свое семейное гнездо как усадьбу, похожую на украинские хутора его теток, сестер Сколацких. Мечтал засаливать овощи, завести кур, гусей, кабанчика и даже корову. Но не довелось.
На участке — сосны и грибы, под окнами — цветник. Только два года прожил Александр Николаевич на даче. Именно здесь «пробуждалось то ласковое и нежное, что есть в душе», и «печальный Пьеро» писал беспощадно-правдивую историю своей жизни. «Хорошо в этой “собственной” даче / Бурной жизни итог подвести. / Промелькнули победы, удачи / И мечтаний восторги телячьи, / И надежды, как старые клячи, / Уж давно притомились в пути…»
Но мемуары остались недописанными. 21 мая 1957 года Вертинский скончался в Ленинграде во время гастролей.
Сегодня обветшалый дом на тихой улице — дом с историей, и его берегут потомки Александра Николаевича. Легендарный «русский Пьеро» не только остался любимцем публики. Он вызвал новую волну интереса к своему творчеству, новое прочтение. И фанаты Вертинского совершают паломничество на станцию Отдых, чтобы сквозь забор узреть мемориальную дачу своего кумира.
 

Многоликое Кратово
Перенесемся опять в Россию начала ХХ века. На фоне народного пьянства, бедности и невежества миллионщик Николай фон Мекк принял смелое решение: в районе платформы Прозоровская воплотить свою мечту о социальной гармонии. А именно: для семей рабочих железной дороги построить невиданный доселе город-сад — лесной оазис цивилизации. Вдохновились благородной идеей и взялись за дело именитые архитекторы и инженеры-градостроители Алексей Щусев, Александр Таманян, Владимир Семенов и Александр Иваницкий.
Начальником стройки был назначен Ипполит Ильич Чайковский, брат композитора. Дело в том, что Николай фон Мекк, не без участия матери, был женат — и вполне счастливо — на племяннице Петра Ильича Чайковского. Ситуация знакомая: ну как не порадеть родному человечку! Однако осуществлению грандиозного проекта помешала Первая мировая война, а затем революция. Но гениальные идеи не пропали — позже они были реализованы в США и Европе.
При советской власти станцию Прозоровскую и сам поселок переименовали в Кратово — в честь комиссара Московско-Рязанской железной дороги Ивана Крата. В соседнем Жуковском выросли два крупнейших авиационных института страны, и пошел гулять топор в кратовском сосновом лесу. 
Сначала вырубили поляну под санаторий для работников НКВД и старых большевиков. Затем образовался кооператив «Красный бор», тоже для избранных. В их числе был родственник Розалии Землячки, потомок раввинской династии Браудо. Обитал здесь и будущий премьер-министр СССР Георгий Маленков, а также философ и тайный экстрасенс Александр Спиркин, в годы ­войны арестованный за фармазонство.
Демографический контраст поселка разбавляли либеральные интеллигенты: пытливый и любознательный писатель Михаил Зощенко и ни во что не вникавшие, кроме своей работы, два Сергея: композитор Прокофьев и кинорежиссер Эйзенштейн. 
Прошли десятилетия, появились новые дачники. Активно общалась с местными вольнодумцами Валерия Новодворская, разучивала новые роли Вера Глаголева, сочиняла детективы Татьяна Устинова, а весельчак Владимир Шаинский напевал свои песенки про Чебурашку и Крокодила Гену.
Все бы хорошо, но в последние годы на территории Кратова с его особым микроклиматом и курортными зонами ухудшилась экология. В 2012 году расплодившийся жук-короед погубил множество еловых деревьев. Увы, в борьбе с членистоногими отечественная наука оказалась бессильной.
 

Без мантий и конфедераток
Течет время, с годами многое меняется, уходят из жизни люди — свидетели минувшего. Уже мало кто помнит, что в 1930 году недалеко от станции Кратово открылась новая станция — «Пл. 42 км». Место было пустынным, кругом лес, и только близ платформы построили дачный кооператив «Научные работники». Затем в этих местах появились дачи Тодоровских и Абдулова-старшего. Сын его, Сева, был лучшим другом Высоцкого, который вместе с Мариной Влади жил у Севы около двух лет.
В начале 2000-х годов местные старожилы рассказали мне об отцах-основателях поселка «Научные работники» — о советских академиках. Летом на дачах отдыхали и трудились великие умы, светила науки: военный хирург и изобретатель целебной мази Александр Вишневский, ученый-генетик Иосиф Рапопорт, врачи-терапевты Владимир Виноградов, Мирон Вовси, братья Михаил и Борис Коганы. Все они были репрессированы по «делу врачей». Оставшиеся в живых реабилитированы, но прожили недолго, быстро умирали. Их дети продали дачи и еще в 1980-е годы эмигрировали в Израиль. А были они как минимум профессорами.
Последним из пионеров поселка умер биохимик Нео Гдальевич Беленький, изобретатель аллохола, простой и веселый человек. Никакой элитарности у академиков не было и в помине. Они отличались демократичностью, уважали своих домработниц, считали их не за прислугу, а почти за членов семьи и всячески им помогали.
«Чем отличается академик от обычного ученого?» – «Ничем, только он этого не знает». Старый  анекдот приходит на память в соседнем дачном кооперативе «Наука» имени М.В. Ломоносова. Здесь, в скромном доме, когда-то жил родственник репрессированных врачей братьев Коган. Это крупный ученый, человек с мировым именем Яков Гольдфарб, автор учебников по химии для средних школ. Теперь в доме живет семья его сына, тоже ученого-химика Юрия Гольдфарба.
Рассказывая о своем дачном поселке, Юрий Яковлевич говорил о его замечательных жителях. Он назвал славные имена: химик и изобретатель угольного противогаза Николай Зелинский, биохимик Владимир Энгельгардт, энергетик Вениамин Вейц... Их давно нет на свете, и дачи остались немногочисленным внукам.
В поселок «Наука» 7-летний Юра Гольдфарб с родителями приехал в 1936 году. Тут не было заборов, и в лесу стояли срубы, покрытые дранкой, — первые дачи советских ученых. Не было ни электричества, ни воды, все рыли колодцы и крутили вал с ведром на цепи. Мать Юры готовила еду на кирпичах и любила печь еврейские коржики.
Потом наступила юность, были танцы на террасе под музыку «Рио-Риты», первая любовь и брак с соратницей. Прошли годы, Юрий Яковлевич с женой давно пенсионеры. Жить в поселке стало непросто: надо за свой счет чинить дороги и обновлять коммуникации. Беспокоят грабежи, а сигнализация пенсионерам не по карману. Но Юрий Гольдфарб реалист, и у него нет ностальгии по «тому времени»…
Беседа закончилась, а тихий вечер не отпускал меня «в суету городов и в потоки машин». Стучит в сосну дятел, пробегает под ногами белка, и на ум приходят стихи Пастернака, возвращая меня к судьбам людей, обитающих в старых дачах: «И сады, и пруды, и ограды, / И кипящее белыми воплями / Мирозданье — лишь страсти разряды, / Человеческим сердцем накопленной».
Наталья ЧЕТВЕРИКОВА, Россия



Комментарии:

  • 5 апреля 2024

    Михаил

    Аффтор, "станция Пл. Отдых" - это как??????? Учите матчасть!

  • 5 декабря 2020

    Vladek Darman

    Огромное спасибо за вашу статью. Согрело душу. Я живу и люблю всем сердцем наше Кратово.


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции