Купите бублики

 Яков Шехтер, Израиль
 20 мая 2019
 133

Из приоткрытого окна несло ночной свежестью. На исходе субботы прошел дождь, омыл крыши Кузмира (так евреи называли Казимеж, еврейский квартал Кракова), прибил пыль на булыжной мостовой, очистил листву деревьев. Уже пахло печным дымом, рачительные хозяйки, не желавшие кормить семью остатками субботних трапез, стряпали свежее и вкусное.  

Раввин Кузмира Натан Шапиро* закрыл окно и внимательно оглядел стоявшего перед ним парнаса, главу совета общины. Вид у парнаса был изумленный.
– Да-да, – подтвердил раввин. – Вы все правильно поняли, это не ошибка. Через три дня я снимаю с себя раввинские обязанности и покидаю город.
– Но почему? – недоумевающе вскричал парнас. – Скажите, в чем дело?! Обещаю, мы немедленно все исправим и наладим!
– Я не могу открыть вам причину, дорогой парнас. Она не связана ни с жалованием, ни с другими материальными условиями. Ни вы, ни другие члены совета не могут ее изменить. Поэтому, прошу, не посылайте ко мне делегации уважаемых евреев Кракова. Мое решение неизменно и ничего кроме огорчения и душевных мук эти разговоры не принесут ни вам, ни мне.
На следующий день неприятная весть разнеслась по всему Кузмиру. Раввина Шапиро в Кракове любили и расставаться с ним никто не хотел. К его дому потянулись евреи, каждому казалось, будто именно он сумеет найти правильные слова и убедить раввина изменить свое решение, но тот был непреклонен: уезжаю и все.
Увы, увы, и увы! Делать нечего. И члены совета общины стали собирать деньги для прощальной трапезы. Столы решили накрыть в зале при главной синагоге, где устраивали свадебные пиршества. Судя по количеству собранных денег – а давали все и охотно – прощальная трапеза должна была больше походить на свадебное торжество.
На третий день после вечерней молитвы почти вся община Кузмира собралась в зале. Вошел раввин, все встали, приветствуя его, видимо, уже в последний раз. Раввин занял свое место. И в наступившей тишине громко объявил, что изменил свое решение. Радостные возгласы наполнили воздух, прощальная трапеза становилась праздничной. Раввин поднял руку, прося тишины.
– Я должен объяснить вам, что произошло, – начал он. – Не почему я захотел покинуть Кузмир, а почему решил остаться. Сегодня утром ко мне пришли на суд два еврея. Я не стану открывать их настоящих имен, а назову их, как принято в раввинской литературе, Шимон и Реувен.
Шимон — богатый человек, но торговля отнимает все его время и на занятия Торой почти ничего не остается. Реувен — глубокий знаток Писания, ради заработка он каждый день продает горячие бублики, которые печет его жена, а все оставшиеся часы сидит над книгами. Месяц назад, проходя по Широкой**, Шимон обратил внимание на Реувена, стоявшего с лотком напротив бейс мидраша. Несомненно, он и раньше сто раз видел его на том же месте, занятого тем же делом, но на сей раз Всевышний открыл глаза богачу.
– Сколько ты зарабатываешь в день своей торговлей? – спросил он.
– Как повезет, – ответил Реувен. – Когда двадцать, когда тридцать медяков.
– И этого хватает на жизнь? – поднял брови богач.
– Слава Богу, не жалуемся.
– Значит, в месяц ты зарабатываешь не больше семисот медяков, – начал подсчет Реувен. – Давай заключим с тобой сделку, как Иссахар и Звулун. Я буду давать тебе каждый месяц тысячу медяков, а ты вместо того, чтобы тратить время на торговлю, станешь с утра до вечера сидеть в бейс мидраше. Но половина твоей заслуги за учение Торы пойдет мне. Договорились?
– Договорились! – немедленно согласился Реувен.
Месяц закончился сегодня утром, слуга Шимона принес Реувену кошелек с деньгами и получил ответ, что сделка расторгается. Возмущенный истец Шимон привел ответчика ко мне.
– Мы не договаривались на один месяц, – заявил он. – Договор был долгосрочным, иначе бы я не стал его заключать. Чтобы расторгнуть соглашение, должна быть серьезная причина, а Реувен несет какую-то околесицу.
Тогда я попросил ответчика объяснить, в чем тут дело. И вот что он рассказал:
– Как раньше проходил мой день? Я вставал затемно и уходил в синагогу на ватикин***, жена поднималась вместе со мной и будила детей. Пока я молился, они просеивали муку, тщательно и медленно, чтобы не дай Бог в тесте не оказался ни жучок, ни червяк, ни другая живность. О, стоило видеть, как горели глаза детей, с каким чувством они просили Всевышнего уберечь их от промаха!
Потом жена принималась месить тесто. Когда я возвращался, оно уже поднималось в большой миске, а жена стояла рядом и читала Псалмы. Да-да, псалмы, ведь тесто вещь тонкая, раз на раз не приходится. Может получиться вкусным и крепким, а может оказаться вялым и кислым. О, надо было поглядеть, с какой устремленностью, с какой привязанностью к Творцу произносила она каждое слово. Ведь все зависит от Него, все происходит только по Его воле!
А потом, потом мы всей семьей делали бублики, укладывали их на противень и ставили в печь. И вот тут начиналось самое интересное! Никто уже не мог повлиять на происходящее посреди огня, все было только в Его руках. Поэтому и я, и жена, и дети стояли возле печи и сорок минут самозабвенно молились, чтобы тесто не подгорело, и не подсохло, и чтоб бублики выходили хрустящими снаружи и рассыпчатыми внутри.
И получалось, да, раз за разом получалось! Наши бублики ждали: не успевал я выйти на Широкую, как на меня буквально набрасывались покупатели. За десять минут расхватывали весь товар, и я шел учиться.
А что теперь? Где самозабвенные молитвы жены, где горящие глаза детей? Душевный подъем, с которым мы просеивали муку, месили тесто, и пекли, ни разу не осенил меня, хоть я целый месяц не разгибался над книгами. И когда я понял, что эти бублики воспитывали не только моих сыновей, но и меня вместе с ними, и, помимо денег, мы получали во время работы благословение Всевышнего, я решил разорвать сделку.
Дослушав эту историю, – завершил раввин Натан Шапира свой рассказ, – я, подобно Реувену, тоже кое-что понял. Понял, что оставлять таких прихожан, оставлять общину, где люди ведут себя подобным образом, просто не могу, не имею права! И поэтому решил остаться.
Раввин так и не рассказал прихожанам, почему захотел уехать из Кракова, так же, как не рассказал, какое решение вынес в тяжбе Шимона и Реувена. Он оставался раввином города до смерти и самую знаменитую книгу, «Открывающий глубины», написал после этой истории.
Яков Шехтер, Израиль

*Натан-Нета бар Шломо Шапиро, раввин Кракова, 1585-1633, знаменитый законоучитель, преподаватель Талмуда и каббалист. Обладал феноменальной памятью, знал наизусть не только текст самого Талмуда, но и комментарии Раши, Тосафот, Рифа и Роша. Автор многих галахических сочинений. Но всемирную славу ему принес каббалистический трактат «Мегале Амукот» (Открывающий глубины). Эта книга до сих пор считается одной из самых значительных работ в области каббалы после «Зоара». Большинство кабалистических трудов раввина Шапиро не издано и поныне, поскольку еще не пришло время для раскрытия опубликованных в них тайн мироздания.
**Центральная улица еврейского квартала.
***Ватикин - первый миньян, начинающийся перед рассветом с тем, чтобы приступить к чтению главной части молитвы, Шмоне Эсре, точно в момент восхода солнца.



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!