Михаил КАЗИНИК: «Ничего не бывает ниоткуда»

 Беседовала Лариса КАНЕВСКАЯ
 28 ноября 2019
 2254

Когда Михаил Казиник появляется в вашей жизни, то остается в ней навсегда. Вы никогда уже не будете прежним, потому что этот человек — искусствовед, музыкант, писатель, поэт, философ, режиссер, страстный просветитель и один из самых эрудированных людей нашего времени — откроет для вас удивительный мир красоты, мир искусства.

— Михаил Семенович, очень многие называют Вас своим Учителем. А кого Вы считаете своим Учителем?
— Германа Гессе с его книгой «Игра в бисер». Когда она вышла в СССР, мне было 17, и меня заинтересовали первые же строки. Это моя Книга жизни. Свои первые лекции я читал уже в этом духе. Если помните, там есть идея Касталии (действие романа происходит в вымышленной провинции Касталия), где отбирали детей для обучения в педагогической провинции — чтобы они, повзрослевшие, смогли сохранить культуру. Гессе предлагает не создавать новые произведения, а сохранить то, что уже есть — с помощью игры в бисер.
Меня часто называют магистром игры в бисер. А я всего-то свободно соединяю явления и понятия методом ассоциативного мышления.
Главная идея моей Школы такова. Точка в пространстве не существует сама по себе. Она — результат того, что происходило до нее, и от того, как мы будем реагировать на эту точку, будет зависеть, как мы будем развиваться дальше.
Когда-то я написал пьесу, которая в советское время оказалась непроходной. Ее герой — я сам, приехавший в особую страну, где небо сияет золотистым цветом. Я заинтригован. Первый же встречный объяснил, что золотистое сияние получается от проекции дум 37 мудрецов. Потом выяснилось, что в квартирах здесь нет электричества — все оно уходит на золотое сияние. Я страшно удивлен: зачем сияние в небе, если в домах нет лампочек? Оказалось, главная идея местного устройства в том, что нельзя смешивать понятия: лампочки отдельно, золотистое сияние отдельно.
Пьеса до сих пор лежит, думаю, ее опять можно показать театрам.

— Действительно, многое и у нас происходит отдельно.
— Совершенно верно. Вот в современной школе учитель истории, входя в класс, не знает, что ученики проходят по географии, а химия никак не соприкасается с физикой и математикой…
С самого детства я понимал, что все связано друг с другом. К пятнадцати годам я прочел все то, что вы назовете: Достоевского, Толстого, Лескова, Гоголя, Пастернака, Пушкина, Тютчева. И понял, что все эти гении не описывают конкретную ситуацию, как многие романисты, а видят связь явлений, понятий, времен. Мне показалось, что огромному количеству людей вдолбили мозаичное, клиповое сознание. И сделали это намеренно — чтобы они не связывали понятия, чтобы у них не было ассоциативного и логического мышления. Кстати, ассоциативное мышление ведет к нобелевскому…

— …открытию? Вы же — ведущий музыкального концерта для нобелевских лауреатов…
— Он каждый год проходит в Стокгольме, а я перед концертом провожу с ними интервью. Первое, что я обнаружил, когда наблюдал их вместе в ожидании той минуты, как их проводят в зал: они все время хохотали. Когда я спросил, над чем они смеются, они ответили, что рассказывают друг другу суть своих открытий, то есть, их чувство юмора зашкаливает. Второе, что я давно уже понимал: их открытия происходят на междисциплинарном уровне, на стыке наук. Им присущи остроумие и парадоксальность мышления. Эйнштейн говорил, что Достоевский дал ему больше, чем математика. Это же культурный код. Или Моцарт, которого он играл с Максом Планком, тот — на рояле, Эйнштейн — на скрипке. Выясняется, что Моцарт способствовал мышлению Эйнштейна. У одного нобелевского лауреата — физика, я спросил, чем тот занимался в детстве. Он рассказал, что оба родителя у него были физиками и, когда они заметили у шестилетнего сына физико-­математические способности, немедленно дали ему в руки скрипку.


— А что родители дали Вам в руки?
— Книги. У нас была прекрасная библиотека. Мы жили очень бедно, но книг было много.

— Какой была Ваша семья?
— Папа, мама и родная сестра бабушки, у которой погибли муж и оба сына — в один день сразу три похоронки. Когда она их читала одну за другой, все время мотала головой: «Нет-нет-нет», и так потом мотала головой до конца своих дней. Одного из погибших звали Миша, и она внушила себе, что я и есть ее Миша. Вот и любила меня больше всех на свете, моя бедная тетя Ида…
Мама окончила в Ленинграде юридический, папа — горный, а сначала учился в театральном институте. Он — участник вой­ны, но никто ему не помогал в студенческие годы, негде было жить, нечего есть. Безродный, неприкаянный, по ночам таскал мешки в порту, а потом должен был участвовать в этюдах.

— Родились Вы в Ленинграде, а жили в Витебске?
— Как только пустили поезд до Витебска, туда рванула питерская интеллигенция, уставшая от бесконечных простуд. И повезли с собой культуру.
На меня огромное впечатление произвел детский стишок: «Не было гвоздя — подкова пропала, не было подковы — лошадь захромала, лошадь захромала — командир убит, конница разбита, армия бежит! Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя!». Эта замечательная английская народная поэзия в переводе Маршака оказала на меня не меньшее воздействие, чем потом Кант с его категорическим императивом. Я понял, что это не простое стихотворение, как и все, что живет веками. Если поймешь, что от одного недостающего гвоздя может погибнуть страна, начинаешь связывать явления.
Мой первый том «Тайны гениев» начинается со старой еврейской сказки о том, как мужик купил на рынке козу и повел ее к себе домой, а три мошенника решили хитростью ее забрать. Идет мужик, песни поет, навстречу ему первый мошенник: «Ты чего это дьявола на веревке тащишь?» — «Какой дьявол? Это — коза!». Второй мошенник выскакивает из кустов: «Ты кого ведешь? Бросай быстрей черта и беги!». Мужик оглянулся на козу — вдруг и правда черт? — да только головой покачал от удивления. Ну как же, покупал на рынке козу, все ж рядом стояли, видели. Да коза это, точно. А тут и третий кричит ему: «Беги от черта!». Бросил мужик козу и побежал, а мошенники над ним потом долго смеялись…
Так что все это — древние технологии. В результате массовой пропаганды появляются новые памятники Сталину, Ивану Грозному и т.?д.
Еврейский народ выжил потому, что смеялся и над собой, и даже над смертью. Евреи всю свою историю подвергались гонениям и уничтожению, но еврейские анекдоты о смерти — смешные.

— Почему Вы отказались от карьеры скрипача?
— Мне это было неинтересно. Я по своей природе просветитель. У меня другие приоритеты — вижу в музыке спасение от многих бед.

— Вы проводите музыкальные Академии уже много лет. Скольких людей удалось научить мыслить?
— Статистику не веду. Знаю только, что среди моих учеников — лауреаты международных конкурсов, талантливейшие, ярчайшие, остроумнейшие личности.

— Михаил Семенович, откуда Вы черпаете свою энергию, чем подпитываетесь?
— Во-первых, оттуда (смотрит на небо), во?вторых, от любви моих слушателей.

— А что отбирает энергию, мешает жить?
— Уговариваю себя не смотреть политику, но включаю компьютер… и понимаю, что ничего не изменилось, стало еще глупее.

— Вы могли бы назвать три самых любимых места на свете?
— Ужасно люблю маленький островок Гранд-­Канарья, Канарские острова, где у меня есть крошечная квартирка. Когда смотришь на карту, это — такой кружочек величиной с МКАД. И вот на этом кружочке — крупные города с пальмами, дорогами, концертными залами. С самолета смотришь: ничего не видно — пылинка, фитюлечка, а на ней — потрясающая цивилизация. Прилетаю туда зимой, спускаюсь по трапу — и наступает эйфория после темной зимней Швеции. Птички поют, цветы цветут, теплынь …
Своим любимым городом считаю Санкт-­Петербург. Жил там мало, но я там учился, много общался со своими педагогами. Это — мой город, в нем родились мои стихи, мои мысли.
И третий, пожалуй, Рим. Когда-то я, наверное, жил в Риме, почему-то чувствую себя там дома, может, генетическая память. Есть еще города, где я чувствую себя дома — университетские города Германии. Гуляя по ним, ясно ощущаю себя немецким классическим философом, узнаю некоторые места, будто бывал там когда-то. Впервые туда приехав, я шел вместе с пианистом по улице и сказал, что вот сейчас за поворотом будет пивнушка, где мы когда-то сидели за пивными бочками, размахивая пивными кружками, и кричали: «Vivat academia, vivat profess?res!». Он посмеялся, но тут мы завернули за угол, и там оказалась старинная пивнушка с бочками вместо столов. Он был поражен. В старых городах Германии, которые ни разу не бомбили союзники, я чувствую невероятный комфорт, хотя, как еврей, должен ощущать к ним неприязнь. С папиной стороны всех родственников согнали в сарай и сожгли, с этой стороны у меня не осталось ни одного родственника, но я как-то не ассоциирую этих мягких спокойных добрых немцев с теми, которые сожгли моих родственников в Белоруссии.

— Назовите, пожалуйста, своих самых любимых людей.
— Моя муза — Татьяна, жена и соратник, наш сын Борис, не только скрипач, играющий в концертах, но и человек, взявший на себя ношу генерального продюсера, наши внуки Эвелина и Даниэль — уже взрослые молодые люди.
И мои слушатели. Выходя на сцену, я ощущаю обоюдную энергию любви. Она позволяет мне в мои 68 лет преодолевать любые расстояния. И выходить к людям полным сил и энергии.


Беседовала Лариса КАНЕВСКАЯ



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции