Человечество быть не сумеет…

 Геннадий ЕВГРАФОВ
 25 мая 2020
 519

В 1967 году Семен Липкин  напечатал стихотворение «Союз». Стихотворение как стихотворение, как всегда у Липкина выдержанное в классическом стиле. Об истории его написания сам поэт рассказывал, что однажды среди создателей эпических поэм Южного Китая он обнаружил народ, чьё название его  поразило – И:

«Подумать только, целый народ вмещается в одну букву! Я написал стихотворение «Союз».

И простор, и восторг, и унылость

Человеческой нашей семьи, –

Всё вместилось и мощно сроднилось

В этом маленьком племени И...

Без союзов словарь онемеет, И я знаю: сойдёт с колеи,

Человечество быть не сумеет

Без народа по имени И.

Не Б-г весть  какая оригинальная мысль: даже самое маленькое племя вносит свой вклад в общечеловеческую культуру, истребление даже самого малого племени – тяжкая рана всего человечества».

 

Сионизм везде

После публикации этого стихотворения в альманахе «День поэзии» началось такое, что даже в те времена представить было трудно. Сионизм усматривали везде - даже в стихах. Одна из газет  заявила, что речь идёт об Израиле, и Липкина  обвинили в сионизме. Пламенных борцов с этой «еврейской чумой»  не убедили ни возражения ученых-синологов, что на юге Китая действительно существует народ И, ни возражения, что в стихотворении народ молится богам в кумирне, а евреи – народ монотеистический и молятся одному богу. Не взяли они в расчет и то, что поэт  не раз прямо и открыто писал о Катастрофе, которая постигла еврейский народ в годы Второй мировой войны и прибегать к аллюзиям не было никакой нужды. Но убеждать партийных «голиафов», что дважды два – четыре, а не пять и не десять, было делом безнадежным. Липкина вычеркнули из литературы на семь лет. И только в 1975 году ему удалось выпустить  сборник «Вечный день».  В изувеченном цензурой виде.

 

От Николая до Ельцина

Он родился в 1911 году в Одессе, а умер в 2003 в Переделкино. На его веку случились три русские революции и  три войны – мировая, гражданская и Отечественная. При нем свергли Николая, он видел, как  поклонялись Ленину, боготворили Сталина, возвеличивали Брежнева.  В 1917, когда он был   несмышленышем,  рухнула  русская  империя, в 1991, когда он был мудрым старцем, – советская. Он пережил 1937 и 1948, дожил до Горбачева и Ельцина и на всем пути своей долгой творческой жизни оставался поэтом, переводчиком, прозаиком и мемуаристом. Свидетелем и очевидцем исторических событий, меняющих страну и мир.

(В 2008 году в издательстве «Время» вместе с вдовой поэта Инной Лиснянской мне довелось подготовить  к печати  книгу «Очевидец», самое полное издание стихотворений и поэм Семена Липкина).

 

«Вряд ли  из вас получится  большой поэт»

Это сказал ему Багрицкий. Он ошибся – Липкин большим поэтом стал.

В 1929 году  одно из его стихотворений опубликует  журнал «Октябрь», другое через год  по рекомендации Мандельштама  - журнал «Новый мир». На стихотворение «Леса»  обратит внимание сам Горький и поместит его в газете «Известия».

В Москве он  подружился с молодыми поэтами  Марией Петровых,  Арсением Тарковским и Аркадием  Штейнбергом. Всех четверых знал и ценил известный в ту пору переводчик Георгий Шенгели. Он  решил им помочь и привлек  к  переводам для Гослитиздата. Сначала все смотрели на эту работу, как на источник заработка, но потом увлеклись всерьез.

Так началась жизнь Липкина–переводчика. Он переводил  калмыцкий эпос «Джангариада» и  киргизский  «Манас», затем Фирдоуси, Гильгамеш и Махабхарату. И продолжал писать оригинальные стихи. Которые нигде не печатали целых двадцать пять лет.

Первую книгу стихов  «Очевидец» удалось  издать  только в  1967 году.

 

В знак протеста

В 1978 году Василий Аксенов и Виктор Ерофеев пригласили Семена Липкина и Инну Лиснянскую участвовать в альманахе «Метрополь». Составители  задумали издать неподцензурный альманах из произведений,  которые  не могли быть опубликованы в подцензурной печати. Как говорил Андрей Синявский, публиковавший свои произведения за границей под псевдонимом «Абрам Терц»,  расхождения с советской властью были чисто стилистические.

В альманах  включили  произведения Ахмадулиной,  Битова, Горенштейна,  Высоцкого, Сапгира и других. Аксенов и Ерофеев  хотели публиковать «Метрополь»  в родных пенатах, а не на «вражеском Западе», но из этого ничего не получилось и, в конце концов,   он был опубликован в издательстве «Ардис» (США).

После чего разразился грандиозный  скандал – литературное начальство намерение составителей издать альманах, минуя цензуру, признало «политической провокацией и антисоветской выходкой», а заодно и  «попыткой узаконить самиздат». Ахмадулина и Битов отправили телеграмму самому Брежневу, но генсек, как вы понимаете, им не ответил. Ответило Московское отделение СП СССР, которое в  январе 1979 года исключило из своих рядов двух участников альманаха - Евгения  Попова и Виктора   Ерофеева. В знак протеста, из Союза писателей вышли Инна Лиснянская, Семен Липкин и Василий Аксенов. Всем троим перекрыли кислород и они стали публиковаться за границей.

В 1981 году все в том  же «Ардисе»  у Липкина вышла книга «Воля», составленная Иосифом Бродским.  А в 1986 в Лондоне книга прозы «Картины и голоса» с предисловием главного редактора журнала «Континент» Владимира  Максимова. В котором он  рассказал о своем открытии   крупного  поэта XX века и мастера прозы, «умудрённого жизнью человека с тонким литературным вкусом».

 

За правое дело

В 1949 году  Василий Гроссман предложил  «Новому миру» роман «Сталинград». Главный редактор журнала Александр Твардовский принял роман восторженно, но попросил внести несколько изменений, которые вкратце можно свести к тому, что много евреев и мало Сталина.

Роман прочитал тогдашний член редколлегии Шолохов. Чей антисемитизм был известен в писательской среде. Он возмутился и (как вспоминал Липкин) написал Твардовскому: «Кому  вы поручили писать о Сталинграде? В своем ли вы уме? Я против».

Но Твардовский был боец  и сдаваться не собирался. Он  обратился к генеральному секретарю Союза писателей Фадееву. Тот  восхитился художественной дерзостью Гроссмана, созвал секретариат. Секретариат рекомендовал роман печатать, но под другим названием, обязательно дополнить его главой о Сталине, придать главному герою физику Штруму учителя, гораздо более крупного физика  и  русского  по национальности (все это происходило во время кампании «борьбы с космполитизмом»).  Гроссман предложения принял – у него не было другого выхода. После секретариата спросил у своего самого близкого друга, что он об этом думает.

Липкин вспоминал:

- Когда он меня спросил, что я об этом думаю, я сказал, что надо согласиться, но мне было бы противно писать о Сталине. Гроссман рассердился: «А сколько ты напереводил стихов о вожде?». Я привел поговорку моего отца: «Можно ходить в бардак, но не надо смешивать синагогу с бардаком».

Роман о сталинградской битве под названием «За правое дело» был опубликован в журнале «Новый мир» осенью 1952 года.

В 1961 году КГБ при обыске изъял у Гроссмана продолжение романа  - «Жизнь и судьба». Гроссман возмутился, его  принял Суслов, который заявил,  что роман может быть напечатан в СССР не раньше, чем через 200-300 лет. Главный идеолог партии ошибся – в 1974 году Липкин с помощью Войновича, Сахарова и Елены Боннер  передал рукопись  на Запад, где она и была опубликована в 1980.

 

…лицом в снег

В 1991 году на смену советскому бардаку пришел российский, который со всеми своими вывихами и изъянами принес творческую свободу. Липкин издал несколько книг прозы, мемуаров и стихов. Но силы уже были на исходе…

31 марта 2003 года внук меламеда, сын меньшевика, ученик хедера, поэт, переводчик, прозаик и мемуарист, лауреат  премии имени Андрея Сахарова «За мужество в литературе» (1992) и многих  других Семен Липкин сошёл с крыльца  своей дачи в Переделкино… и упал лицом в снег…

Геннадий ЕВГРАФОВ

 



Комментарии:

  • 15 июля 2020

    Люба Френкель

    И ещё о сионизме - вместо комментариев:

    Я - еврей. Обречён на изгнание.

    Luba Zafran - Frenkel

    Часть l

    Я - еврей. Обречён на изгнание.

    Я - чужой для страны проживания.

    Я люблю их язык, их культуру и знания,

    Я вложил свой кирпич для ее созидания,

    Уберите кирпич и разрушится здание,

    Это было ни раз, но ни впрок назидания.

    Я - сегодня сосед, а назавтра - погром,

    Утром - солнце и свет, в полдень тучи и гром,

    И "Хрустальная ночь" накрывает мой дом.

    Из разбитых осколков как его собирем?

    Я здесь снова "not welcome", я здесь снова изгой,

    И никто не в ответе за подонков разбой.

    Я - еврей. Я завишу от милости всяких властей:

    Президентов, султанов, царей, королей.

    Я завишу от местной управы моей,

    Я завишу от злобы соседских детей.

    Кто-то рвущийся к власти только кликнет "Громить!",

    Тут же варваров массы станут дом мой крушить.

    И неважно, что сделал ты много открытий,

    Что был ты участником главных событий,

    Что твой ум и твой труд послужили планете

    И людям даны достижения эти...

    В руках у громилы лопаты и лом,

    Как в прежних веках, снова в силе погром.

    Я - еврей. Обречён на изгнание.

    Я - чужой для страны проживания.

    Только знайте, что здесь без меня

    Станут ночи длиннее дня.

    Не зовите меня назад,

    Когда жизнь вся пойдёт в разлад.

    Не зовите, я не вернусь

    Ни в Испанию и ни в Русь.

    Я - еврей. Обречён на изгнание.

    Мне печально с страной расставание,

    Пусть на сердце - нелегкая грусть,

    Ваш изгнанник, я к вам не вернусь...

    Часть II

    Слава Богу, что есть исторический дом,

    Слава всем, кто его построил!

    Но проблема, друзья, заключается в том,

    Что весь мир к нам враждебно настроен.

    Когда злоба вскипает по чьей - то вине,

    На еврейский квартал натравляют уродов.

    А теперь есть мишень - бьют по целой стране:

    Стал Израиль бельмом для народов.

    Некорректно сегодня клеймо - слово "жид".

    Называют Израиль - расистом,

    И теперь уже мир весь Израиль клеймит,

    Шлёт проклятия всем сионистам.

    Сионист - это тот, кто вернулся в Сион,

    Сионист, кто поддерживал древний свой род,

    Кто душою и сердцем с народом своим,

    Кто когда-то вернётся в Иерусалим.

    Но для дикой толпы мы всегда - подлецы,

    Кто детей убивал для пасхальной мацы,

    Кровожадные мы, и вновь

    Пьём детей палестинских кровь.

    Ведь для варваров всякой масти

    Мы - причины любой напасти.

    Потому наши жизни - не ценны,

    Потому - нам гореть в Освенциме.

    Нет нам места на этой планете.

    Мы - пришельцы. Чужие дети.

    Часть III

    Я - Израиль! Я - Прометей!

    Я свет принёс для всех людей.

    Но был отвергнут я толпой,

    Ведь свет нарушил их покой.

    Я им принёс законов свод,

    Чтоб каждый счастлив был народ,

    Но был прикован я к скале,

    И печень ястребы клевали мне.

    Я умирал, но вновь и вновь

    Я возрождался. И Любовь,

    И Вера, и Надежда мне

    Светили даже в жуткой тьме.

    Я - Прометей и я - провидец!

    Сегодня каждый - очевидец:

    Израиль из руин воскрес,

    Дитя он Бога и небес!

    И весь народ его лелеет.

    Кто ж осквернить его посмеет,

    Тот будет стёрт с лица земли.

    Завету Божьему внемли!

    Я - Израиль! Я - свет планете!

    И есть мне место на этом свете!

    Миллионы моих друзей

    Придут к Сиону во славе дней,

    И будут люди там всех мастей,

    И каждый скажет: Я - Твой еврей!



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!