Клезмеры Рены Яловецкой

 Михаил ГОРЕЛИК
 1 марта 2022
 1785

Рена Яловецкая родилась в 34-м. Красивая женщина, большой здравости, многообразно талантливая, с умением смотреть на себя и на окружающий мир с улыбкой, она вовсе не заинтересована в сокрытии своих лет. Чувствует себя в них комфортно. Наглядное проявление правильно проживаемой жизни. Возраст её и место рождения важны для дальнейшего. Родилась в Сибири.  

Сибирский еврейский мир формировался с середины XIX века, главным образом за счёт ссыльных, политических и уголовных, пешком по этапу в кандалах добиравшихся до сих дальних и суровых мест – дальних и суровых, ежели смотреть с благословенного (до поры до времени) Запада с мягкой природой и говорящем на идише населением, откуда пришли праотцы и праматери. Для народившихся в Сибири новых еврейских поколений не был этот край ни дальним, ни суровым – другого не знали, разве что в семейных преданиях 
Уникальный еврейский анклав вне черты оседлости.
В 1915 начались депортации из прифронтовой зоны, сломавшие черту оседлости де факто, в 17-м Временное правительство устранило её и де юре. И потекли новые еврейские потоки в Сибирь. Потом Гражданская война всё перемешала, потом Вторая мировая, эвакуация и военная промышленность – новые потоки. И Гулаг пособил.
Основу этой еврейской общности составляли смелые энергичные физически крепкие люди – каким бы ветром занесло сюда больших знатоков Торы? Сибирский еврейский мир был миром ам га-арец.  Советская власть успешно вытаптывало еврейское – то, что ещё оставалось.
Что застала в своём детстве Рена Яловецкая? Семья её не была религиозной. Советская интеллигенция. Старшее поколение ещё говорило на идише, во всяком случае, когда хотели, чтобы дети не понимали, ещё были люди, и внутренне, и внешне связанные с еврейским миром, ещё предпочитали жениться и выходить замуж за своих, ещё были большие семейные застолья, и были на столе еврейские блюда, и слово «наши» в этом краю с пёстрым интернациональным населением ещё имело тёплый и конкретный смысл. Образование было ценностью, детей учили музыке. Но на праздниках пели уже не «неймен а биселе вайн», а «эй, баргузин, пошевеливай вал». И праздники были не еврейские, а советские.
Потом Рена Яловецкая покинула свою сибирскую родину, закончила ВГИК, долгие годы была проректором на Высших курсах сценаристов и режиссёров. Многие деятели российского кино думают о ней с признательностью. Писала о кино, читала лекции. Большая русская и мировая кинокультура. Евреев в этой компании было много, еврейского – ничего, совсем ничего. Если не считать кухонную реакцию на государственный и бытовой антисемитизм в СССР.
И вот однажды спящее еврейское вдруг в Рене Яловецкой проснулось, и она написала книгу о своём интернациональном и в то же время еврейском детстве: «Сибирские палестины». А в самом конце прошлого года вышла в свет книга «Блуждающие чародеи» – о клезмерах.
Пара предварительных, достаточно общих, банальных и в то же время субъективных соображений. Не о книге Рены Яловецкой – о самих клезмерах.  Встроенное в быт народное, в существенной мере, открытое уличное искусство. Идишское, совсем не ивритское, искусство народа, который говорил, пел, смеялся, плакал, торговал, ругался, пил, пел, танцевал на идише. Такого народа, такого быта нет больше. Увы. И клезмеров в том, собственном, смысле нет: питающая среда исчезла – есть разного качества стилизация и реконструкция. При том, что существуют и клезмерфесты, и вполне себе пристойные, ориентированные на идишскую музыкальную традицию, коллективы. Честь, и хвала им! 
Собственно, я к тому, что Рена Яловецкая воспела в своей книге не реальных клезмеров, которых не видела, не слышала в своём сибирском детстве, и уж тем более не нынешних клезмеров, но свой сон, свой миф, свою мечту о клезмерстве. Сон и миф женщины, прожившей жизнь в нееврейском быте, в нееврейской среде, в нееврейской культуре.

Мои клезмеры возникли  ниоткуда, из небытия. Из глубинной памяти, прапамяти. Однажды привиделась вереница усталых людей, бредущих по дорогам. Польша? Бессарабия? Галиция? Синеглазые ашкенази, блуждающие в поисках неуловимого еврейского счастья. Среди них оказался, вероятно, и мой предок – странствующий музыкант. Спал где-то на постоялом дворе, под телегой, в ожидании ярмарки. Рядом с козами и лошадьми хозяина. Рядом с торговцами галантерейным товаром, мешками с зерном, ящиками с бутылями, корзинами с откормленной на продажу птицей <…>
Иногда мне кажется, что клезмер однажды залетел в мои сны и я извлекла его из сноведений: живи! Благоденствуй!
Мазл тов!

 
Название книги: «Блуждающие чародеи» – внятная аллюзия на «Блуждащие звёзды» Шолом-Алейхема – искусство, любовь, странствующий еврейский театр. Реалистический роман, автор которого прекрасно знал мир, о котором пишет, и нисколько его не идеализировал. Для Шолом-Алейхема местечковое было данностью, для Рены Яловецкой – мечтой о давно уже несуществующем, не имеющем отношения к данности, о залетевшем в её сны: о важном, ценном, нежном.
Я бы сказал, не книга – альбом. Своего рода художественный синтез визуального образа, эссеистики, поэзии и неслышно звучащей, инспирированной образом, музыки. В центре этого синтеза – картинка, текст прилагается. Рисовать тоже, кстати, стала, когда волосы побелели. Откуда что берётся. Раньше как-то в голову не приходило. С каким драйвом, однако!
Бумага, карандаш, тушь, акварель. Пробы. Отказываюсь от карандаша: линия, штрихи, коррекция… Рисунок мертвеет, перестаёт «дышать». Безжалостно в корзину! Перо и тушь обнадёживают. Но моё «открытие» – черная гелевая ручка. Линия импульсивна, свободна. Персонажи пусть ещё несовершенны, но рождаются, «дышат», обретают жизнь.
Привет, клезмеры! Шалом!
Черно-белые, они графичны, выразительны, аскетичны. Я «касаюсь» акварелью, и их обволакивают свет и тепло. Интуитивно выбираю колорит. Расхрабрившись, решаюсь на эксперимент. Опускаю кисточку в чашку с растворимым кофе. «Кофейные» клезмеры живут в стиле сепии.

Свет, тепло, дыхание, легкость кучевых облаков, свобода воображения, сердца, руки, заливающая книгу радость, в которой нерастворимо присутствуют трагические ноты Катастрофы. 
Создала свой мир, в котором всё находится в постоянном движении, мир как непрекращающаяся музыка, мир как танец. Образность этой еврейской книги внятно апеллирует к эстетике авангарда, к европейскому театру, карнавалу, цирку. К пространству мультипликации – не зря же предисловие написал Юрий Норштейн. Причём в форме личного послания Рене Яловецкой. «Реальность, преображённая фантазией». 
У стихов Рены Яловецкой та же игровая, танцевальная природа. Из той же корзины, что и картинки.

О Вейзмир! Вейзмир!
Пророчит клезмер,
Забудься, Юдка,
Хоть на минутку
Отдайся шутке,
Пуская нелепой,
Но помни род свой
И верую слепо:
Сегодня шлеппер,
А завтра Ротшильд.

Портрет Ротшильда – каким он видится шлепперу из шлепперского местечкового далёка – прилагается. Ротшильд, и в этом правда жизни и большая эстетическая правда, столь прекрасен, что ни с чем и ни с кем рифмоваться не может – он и не рифмуется, разве что ассонансно, это да, это есть, славный игровой ход.
На четвёртой странице обложки играющие и танцующие цветные клезмеры, куда без них, на каждом развороте гуляют, счастливое лицо Рены Яловецкой (на голове бумажная с драгоценными камнями золотая корона) и разделённые отточиями фрагменты украшенного автографом предисловия Юрия, нет, всё-таки не Юрия – Юры Норштейна.

Акварели звучат
...Бывает, человек не подозревает, чем наполнена его душа, и вдруг берет краски, копеечное железное перышко и соединяет цветовые разливы, штрихи со своей памятью. Нечто похожее случилось у моей подруги Рены Яловецкой.
...Твоя книга «Блуждающие чародеи» хранит сокровенный мир детства.
Ведь  творчество включает в себя преображенную фантазией реальность.
...Мысленно живя в еврейском местечке, ты, Рена, переложила через память на бумагу то, что композитор запечатлевает нотными закорючками. Акварели звучат, и, может, кто-то услышит твоих музыкантов-клезмеров и сочинит звучащее изображение. И пусть этим кто-то будет ребенок. Он сядет за фортепиано или возьмет скрипку и, о чудо, под его пальцами польется наивная мелодия, о которой автор и не подозревал, как ты когда-то не думала, что ты тоже художник.
Твой Юра Норштейн

 

Михаил ГОРЕЛИК



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции